Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:51 

День рождения, говорите ...

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
:bayan:, я предупредил ...

-------------------------------------------------------------------------------


Вместо пролога

Пронзительный сигнал тревоги разорвал утреннюю тишину в лагере французов у ворот Порта Репентита, что в северо-западном углу старинного парка. Разбуженные столь бесцеремонным образом французские аристократы, зевая и богохульствуя, поспешно покидали свои шатры.

Не успели стихнуть звуки тревоги, как загремели двенадцать орудий французской батареи, расположенной на окраине лагеря. Пушкари вели огонь по странным движущимся теням, едва различимым в густом утреннем тумане на расстоянии в четыреста шагов.

Прошло еще несколько минут, и замешательство в лагере французов сменилось бурной активностью. Сновали пажи и оруженосцы, облачая своих сюзеренов в боевые доспехи, подводя им огромных боевых коней, помогая кавалеристам сесть в седло и подавая им тяжелые боевые копья.

Облачение в полный боевой доспех занимает не менее получаса, поэтому, несмотря на полезную привычку французов спать одетыми, часы в замке Мирабелло пробили семь, когда жандармы [1], изготовившись к бою, выстроились на лугу с юго-восточной стороны лагеря.

"Сир, гасконские стрелки готовы к бою!" - тоном настоящего джентльмена сообщил Ричард де Ла Поль, герцог Суффолкский.

"Сир, ландскнехты Черной Бригады готовы к бою!" - вторил ему Франсуа, герцог Лотарингский.

Король снисходительно улыбнулся:

"Не утруждайте себя, господа. Пехота мне сегодня не понадобится. Не пройдет и получаса, как мы втопчем этих бездельников в конский навоз. Приглашаю всех на завтрак ровно в восемь".

"Артиллерия, прекратить огонь! Кавалерия - вперед!"

900 копий [2] тяжелой кавалерии, атакующие в сомкнутом строю - зрелище не для слабонервных. Постепенно ускоряя шаг, французы преодолели несколько сотен метров, отделявших их от неприятеля, и на полном ходу врезались в ряды имперской конницы. Удар был страшным. 500 испанских легких кавалеристов и 400 копий испанской тяжелой кавалерии были сметены в мгновение ока.

Преследуя бегущих имперцев, жандармы проскакали еще около 600 шагов и наконец достигли опушки леса. Как это всегда бывает после успешного кавалерийского удара, французы потеряли скорость, их строй смешался. К тому же и почва под копытами тяжелых боевых коней чем-то напоминала неглубокое болото. Однако, какое все это имело значение? Основные силы испанской конницы, непонятно как и зачем оказавшиеся в этом углу парка, полностью разгромлены, да и на что вообще могли рассчитывать эти лопухи, забравшись так далеко от главного имперского лагеря?

Король улыбнулся скакавшему рядом графу де Фуа:

"Поздравьте меня, сьер де Леско! Отныне я - герцог Милана".

"Неплохой подарочек ко дню рождения!" - пошутил в ответ маршал.


---------


[1] Жандармы - французская тяжелая кавалерия.

[2] Копье - подразделение французской тяжелой кавалерии. В состав копья входит один тяжело вооруженный всадник (жандарм), обычно аристократического происхождения, два "стрелка" (на самом деле - тяжело вооруженные всадники, по вооружению почти не уступающие жандармам), один "кустилье" (легко вооруженный всадник, предназначенный для добивания врагов, спешенных и обезоруженных тяжелыми кавалеристами), один оруженосец и один паж. Оруженосцы и пажи в бою не участвуют, таким образом в одно копье входят 4 комбатанта. В бою тяжелая кавалерия строится в четыре ряда; первый ряд занимает элитная жандармская кавалерия, два следующих ряда - "стрелки", в тылу размещаются "кустилье". Таким образом, численность французской кавалерии в этом бою составляла 3600 человек. Тактической единицей тяжелой кавалерии является "компания" в 100 копий. В этом бою, однако, французы атаковали единым строем, без разделения на компании.

URL
Комментарии
2013-10-02 в 00:53 

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
Ричард де Ла Поль, пятый граф Суффолк, смотрел вслед устремившейся в атаку французской кавалерии. Странная тревога охватила его. Он внезапно вспомнил, как закончилась такая же кавалерийская атака, произошедшая ровно сорок лет тому назад на совсем другом поле.

Строго говоря, помнить об этом граф не мог - он сам родился через много лет после того памятного сражения. Его старший брат Джон, первый граф Линкольн, узнал правду о сражении от виконта Ловелла, который сопровождал Короля на полях Этерстоуна и чудом выжил в той атаке. Сам Джон погиб через два года, возглавляя отчаянное и безнадежное восстание против узурпатора, но память о последнем бое Короля свято хранилась в семье Ричарда.

Историю пишут победители. Прошло совсем немного времени, и история битвы при Этерстоуне оказалась искажена до неузнаваемости. Этерстоун, Ройял Мидоу, Блади Бэнк - даже сами эти названия уже ничего не говорят нынешнему поколению. Кто знает, возможно, сейчас Ричард был единственным, кто знал всю правду о том, что в действительности произошло на том поле ...

... Король, привстав в стременах, внимательно смотрел в сторону старой римской дороги, туда, где неподалеку от деревни Этерстоун стало лагерем войско его вассалов. Королю было скучно. Во-первых, разглядеть что-либо на расстоянии одной мили было совершенно невозможно. Во-вторых, разведчики Короля внимательно следили за переговорами вассалов с представителями претендента, и их подробный доклад должен был поступить с минуты на минуту. В-третьих, Король и без всяких разведчиков отлично знал, чем закончатся эти переговоры. Они не закончатся ничем. Вассалы не сдвинутся с места, пока не начнется сражение, и не станет совершенно точно ясно, кто побеждает. Тогда - и только тогда - они присоединятся к победившей стороне, бросив на чашу победы шесть тысяч своих воинов.

Королю было скучно. Вообще говоря, ничто не мешало ему прямо сейчас отдать приказ о наступлении, обойти стороной дружину своих горе-вассалов и, обрушившись на жалкое воинство претендента, втоптать его в жирный чернозем в его собственном лагере под стенами Меревейльского аббатства. Но делать этого было нельзя ни в коем случае. Королю не нужна была победа любой ценой. Как никто другой, он понимал, насколько важно то, каким образом он восторжествует над претендентом. Король ревностно следовал старинным рыцарским традициям, и для него это была не просто еще одна выигранная битва. Предстоящее сражение должно было подтвердить всему миру, что именно дело Короля - правое. Победа в бою завершала целую эпоху. Нелепую, абсурдную эпоху, в которой были малолетние принцы, неизвестно как исчезающие из самой охраняемой твердыни королевства, были вассалы, хранящие верность и служащие лишь себе любимым, и были нелепые претенденты, объявляющие себя единственными сыновьями давно умерших королей и с горсткой худородных, никому не известных последователей бросающие вызов законному монарху.

Для простых солдат битва - просто игра со смертью. Для королей - изысканный ритуал, подтверждающий их божественное право на власть. Воспитанный в старых традициях, Король прекрасно понимал это. Недаром сегодня утром прямо здесь, на поле будущего сражения, была по всем правилам торжественно проведена повторная церемония коронации, для которой из Вестминстерского аббатства была специально доставлена редчайшая реликвия - корона самого Эдуарда Исповедника! И вот теперь оставалось сыграть лишь последний акт драмы - сойтись с врагом на поле боя и нанести ему сокрушительное поражение. Обладая превосходством в силах в отношении три к одному, Король не сомневался в успехе, однако и этот, последний, акт драмы должен быть сыгран в соответствии со старыми рыцарскими традициями. Исход сражения должен быть решен не пешими ратниками, не лучниками и даже не артиллерией. Благородная, стремительная и неудержимая кавалерийская атака - и только она - покажет, кто здесь настоящий монарх. Так, и только так во все времена побеждали или погибали настоящие короли-рыцари. Так погиб отец Короля в страшной битве при Уэйкфилде, попав в предательскую ловушку, расставленную коварными врагами. Так в битве при Торо победили Фердинанд и Изабелла, подтвердив свое право на кастильский престол. Так теперь победит и Король, подтвердив свое право на престол Англии и отомстив за смерть своего великого отца при Уэйкфилде.

Отец так и не стал королем. Сразу после его смерти враги прямо на поле боя, глумясь, устроили издевательскую коронацию, увенчав короной его отрубленную голову. Сегодняшняя победа искупит позор Уэйкфилда. Сегодня в бой идет законный, коронованный монарх. Недаром боевой шлем Короля украшает золотой королевский венец ...

Размышления Короля прервал доклад вернувшихся разведчиков. Ну что ж, все идет в полном согласии с планами. Вассалы отказались примкнуть к претенденту, и теперь тому не остается ничего иного, как самому атаковать своим жалким воинством армию Короля, в полном боевом порядке построившуюся к северу от деревни Этерстоун на обширном поле с символическим названием Ройял Мидоу ...

URL
2013-10-02 в 00:54 

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
Глава 1


Мы не один престол
Преподнесли на блюде
И не один костер
На троне разожгли

(с) Ю. Аделунг


Лагерь претендента. Меревейльское аббатство. Утро 22 августа 1485 года.


... Филибер де Шанде, савойский дворянин, удобно расположившись за походным столом, грелся в неярких лучах утреннего августовского солнца, время от времени делая глоток из стоящего перед ним старинного серебряного кубка. В кубке была чистая вода. Шевалье де Шанде никогда не пил ничего, кроме воды. Вино, даже в небольшом количестве, ослабляет волю и замедляет реакцию - качества, столь необходимые шевалье в его профессии. Шевалье де Шанде терпеливо ждал. Терпение требовалось в его профессии не меньше, чем сила воли и быстрота реакции. Послы, которых заказчик отправил на переговоры со своими родственниками, все не возвращались. Никак не могут договориться, надо полагать. Честно говоря, шевалье было совершенно безразлично, чем закончатся переговоры. В Англии он был впервые, но господ, подобных этим родственникам, за время своей долгой карьеры повидал немало и отлично знал им цену. О чем бы ни договорились сейчас, пользы в сражении от этих горе-союзников будет немного. В худшем случае - станут постоянно путаться под ногами, в лучшем - вступят в бой в самом его конце, когда противник будет уже разбит, а затем станут всюду кричать, что именно они нанесли решающий удар, изменивший ход битвы. Еще и преподнесут победителю прямо тут же, на поле боя, корону со шлема узурпатора, найденную якобы где-нибудь в кустах боярышника.

Де Шанде готов был биться об заклад, что подходящая корона уже приготовлена заранее и сейчас находится где-то в обозе войска рыцарей-родственников. Положа руку на сердце, шевалье не мог их осуждать за это. Он отлично знал, как труден в современном мире путь благородных рыцарских семейств, и на какие ухищрения приходится идти, чтобы завоевать и удержать достойное место среди пэров королевства - а если повезет, то и навсегда войти в историю.

Впрочем, сейчас шевалье мало беспокоили все эти мелочи. Он знал, что точный и беспристрастный отчет о его работе попадет в руки настоящих профессионалов, которые сумеют надлежащим образом оценить роль шевалье и его людей в этой кампании. Только это имело значение для де Шанде. Ну и, разумеется, размер обещанного вознаграждения. Хотя, говоря честно, вознаграждение в этот раз было довольно скромным - особенно учитывая сложность и ответственность миссии. Все же не каждый день приходится решать судьбы целых стран, меняя по своему произволу королевские династии. Боевые товарищи шевалье, оставшиеся в военном лагере Пон-де-Ларш в Нормандии, недоумевали, ради чего он с семнадцатью сотнями своих людей ввязался в эту, как они говорили, "английскую авантюру"? При том, что дело - практически безнадежное, вознаграждение - смехотворное, а их католические величества Фердинанд и Изабелла прямо сейчас предлагают долгосрочный контракт на выгоднейших условиях? Наверное, говорили друзья, де Шанде размечтался о высоких титулах и надеется, что новый монарх в знак признательности сделает его бароном, а то и графом?

Друзья, конечно, шутили. Титулы мало что значили в жизни шевалье. Деньги его интересовали значительно больше, но выше всего де Шанде ценил собственную деловую репутацию. Ему выпала уникальная миссия - сыграть решающую роль в смене королевской династии в одной из величайших стран христианского мира. Успех поднимал деловую репутацию шевалье на недосягаемую высоту и гарантировал ему головокружительную карьеру. Да, миссия считалась почти невыполнимой, но де Шанде твердо знал, что он справится. Он был настоящим профессионалом.

Шевалье Филибер де Шанде был профессиональным наемником ...

URL
2013-10-02 в 00:56 

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
Лагерь французской армии неподалеку от Порта Репентита, охотничий парк к северу от Павии. Три дня до сражения.


Ричард де Ла Поль, пятый граф Суффолкский, в сопровождении небольшой свиты совершал утреннюю конную прогулку по старому охотничьему парку, когда его внимание привлекло весьма необычное зрелище. С тех пор, как королевское войско разбило здесь свой лагерь, знатные кавалеры, состоящие при армии, облюбовали для своих забав небольшую, но очень милую зеленую лужайку, лежащую через дорогу от лагеря, неподалеку от Порта Репентита. Кавалеры, и де ла Поль в их числе, собирались тут почти каждый вечер, чтобы послушать старинные баллады и поговорить об изящных искусствах, античной истории и тому подобных изысканных предметах.

Сегодня утром лужайку было не узнать. Вместо прелестной зелени ее покрывала какая-то мерзкая чавкающая грязь, и в этой грязи, с сопением и стонами, полутораручными мечами сражались две пары фехтовальщиков. Вокруг бойцов уже успела собраться изрядная толпа, состоящая из той публики, что обыкновенно сопровождает любое войско. Особенно выделялись юные маркитантки, которые, раскрасневшись, подбадривали фехтовальщиков томными голосами и подбрасывали в воздух какие-то предметы своего туалета, по всей видимости - чепчики. Лица бойцов были мужественны и суровы, но видно было, что внимание юных дам им весьма льстит. Особый шарм бойцам придавали синяки и ссадины, в немалом числе присутствующие на их мужественных лицах и обнаженных по локоть сильных руках.

Однако внимание графа привлекли отнюдь не прекрасные маркитантки, и уж тем более не изящно отделанные мечи в руках фехтовальщиков. Что-то странное почудилось графу в фехтовальной технике бойцов. Казалось, они перед боем побились об заклад, что никто из них, ни при каких обстоятельствах, не станет использовать рыцарский меч так, как повелось испокон века - то есть держа его руками за эфес. Как только не перехватывали наши бойцы свое многострадальное оружие - то за середину клинка, нанося короткие колющие удары как будто кинжалом, то за самый конец лезвия, норовя с размаху заехать противнику по ушам крестовиной или ткнуть в зубы массивным навершием рукояти. Клинки сцеплялись самым причудливым образом, время от времени кто-то из бойцов отбрасывал свой меч в сторону, стараясь - и часто небезуспешно - голыми руками оторвать соперника от земли и с размаху швырнуть его в сочную грязь. Впрочем, и соперник не отставал - натолкнувшись на такую коварную хитрость, он сам стремился подойти вплотную к хитрецу, чтобы захватить его руку или шею в железный замок своим мечом.

Граф знал, кем были эти неистовые бойцы. Вчера днем в лагерь короля прибыл фрайхерр фон унд цу Шварценбург - знаменитый мастер меча, слава которого гремела на весь христианский мир. Его считали живой легендой боевых искусств, его статуи стояли во всех европейских столицах, известнейшие трубадуры посылали ему на бета-тестирование батальные сцены из своих баллад, и даже сам ученый аббат Серпьенте посвятил этому замечательному кавалеру целую главу в своих "Хрониках". Говорят, что в его жилах течет кровь самого неистового Роланда, а его меч содержит частицы металла легендарного клинка Дюрандаль.

Граф знал также, что позавчера, по пути в королевский лагерь, известный мастер со своей свитой остановился у швейцарцев сьера де Флоранса в Торре дель Галло. Простодушные швейцарцы, обрадованные возможностью пообщаться со знаменитым фехтовальщиком, устроили для фрайхерра большой праздник, где постарались продемонстрировать ему свое мастерство в обращении с пикой, алебардой, двуручным мечом и кацбалгером. После двухчасовой демонстрации, где выступили лучшие бойцы эйдгеноссенов, фрайхерр Шварценбург пару раз нарочито медленно хлопнул ладонью о ладонь и иронически заметил, что ему понравилась, как он выразился, бедненькая, но чистенькая техника швейцарцев. Швейцарцы ничего не ответили, сьер де Флоранс, как ни в чем не бывало, пригласил фон Шварценбурга на приготовленный в его честь банкет, но знающие люди шепнули фрайхерру, что лучше ему, несмотря на сумерки, не задерживаться у гостеприимных хозяев, а немедленно продолжить путь. Фрайхерр благоразумно последовал совету, и наутро добрался до расположения короля почти без происшествий - не считать же таковым толстый арбалетный болт, который, чиркнув о глухой шлем фон Шварценбурга (фрайхерр, опять же послушав умных людей, перед отъездом облачился в полный доспех), с противным стуком воткнулся в придорожный вяз в полумиле от швейцарского лагеря.

URL
2013-10-02 в 00:56 

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
На этом, однако, приключения фрайхерра не закончились. Сразу после прибытия в лагерь, в ожидании аудиенции у короля, фон Шварценбург заявился на полевые занятия ландскнехтов Черной Бригады, которые по своему обыкновению каждый божий день по шесть часов тренировались на свежем воздухе, совершенствуя свое мастерство владения копьем, двуручным мечом и фальшионом, который они называли мессером. И в этот раз мастерство наемных солдат не произвело особого впечатления на великого мастера, который небрежно назвал мессеры ландскнехтов хорошо заточенными ломиками, а потом долго и назойливо приставал к командиру Черной Бригады герцогу Франсуа де Лоррену, пытаясь выведать у того совершенно секретную информацию о весе, центровке и прочих ТТХ двуручных мечей немецких наемников (каковые мечи он почему-то упорно называл полутораручными саблями). С большим трудом де Лоррен ухитрлся сплавить чересчур любознательного фрайхерра в расположение гасконских стрелков де Ла Поля (эх, а еще друг называется!). Тут фон Шварценбург снова начал было задирать нос и поджимать губы, но де Ла Поль любезно пригласил его на учебные стрельбы, и фрайхерр, увидев, как свинцовая пуля, выпущенная из аркебузы с расстояния в семьдесят пять шагов, навылет пробивает двойной панцирь миланской работы, прикусил язык. Де Ла Поль уже собирался развить свою мысль и раскрыть тему полностью, пригласив фон Шварценбурга в гости к артиллеристам мэтра Галио де Женуаляка, но тут примчался запыхавшийся паж и объявил, что Его Величество ожидает фрайхерра фон унд цу Шварценбурга для аудиенции.

Надувшийся от гордости фрайхерр отправился на прием к королю, а его ученики - в местную таверну. В таверне их ждали дальнейшие увлекательные приключения. Не прошло и получаса, как ученики фон Шварценбурга вдрызг рассорились с группой отдыхавших за соседним столиком гасконцев. Началось все с беседы о славных мастерах меча старых времен, потом разговор перешел на славных мастеров нашего времени, и тут оказалось, что невежественные выходцы из Беарна ни разу не слышали о мастере по имени фон Шварценбург. Ученики знаменитого фехтовальщика обнажили мечи и рунулись защищать честь своей школы, но невежи-гасконцы, недолго думая, просто-напросто забросали нападающих первым, что попало им под руку, а именно тяжелыми, добротно сработанными табуретками. Именно следы от этих табуреток сегодня украшали мужественные лица и мускулистые руки учеников фрайхерра фон Шварценбурга, столь пылко демонстрировавших публике свое необычное искусство там, где еще вчера зеленела нежная пушистая трава.

Впрочем, де Ла Поль знал, что демонстрация эта скоро придет к концу. Сегодня утром на совещании в королевском штабе Его Величество принял решение направить фон Шварценбурга и всех его людей на важное и ответственное задание - охранять ворота Порта Пескарина на самой северной границе старого охотничьего парка. Фон Шварценбургу объяснили, что этот наиболее удаленный от неприятельских позиций пункт имеет исключительно важное стратегическое значение, и поэтому высокая честь охранять его доверена выдающемуся мастеру, чья слава гремит по всему христианскому миру. И вот фон Шварценбург, гордый порученной ему миссией, спешно готовился к выступлению, а де Ла Поль в очередной раз убедился, что Франсуа Первый, как ни крути - все же великий монарх ...

URL
2013-10-02 в 00:57 

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
Торре дель Галло. Январь 1525 года.

Январь - не самое приятное время в Ломбардии. То дождь, то снег, то туман, то промозглый ветер с севера. В это время совершенно неохота болтаться в сырых траншеях, а хочется посидеть с другом у камина за бокалом хорошего вина и интересной беседой. Неудивительно поэтому, что Сен-Поль, третий герцог Саффолк, так обрадовался гонцу, который привез приглашение, в котором старый друг Робер де Ла Марк, сьер Флуранс звал к себе в гости в усадьбу Торре дель Галло, где стоял лагерем со своим швейцарцами.

- Ну, рассказывай, что там нового при дворе, - с нетерпением спросил Флуранс, едва лишь его гость вошел в нарядный главный зал старинного палаццо, и друзья разместились возле изящного столика напротив камина. - По-прежнему не проходит и дня, чтобы Его Величество не потребовал показать ему испанских львов?

- Нет, вскоре после той камисады, что маркиз Пескара устроил в Мелцо, Его Величество как-то потерял к испанским львам всякий интерес. Рассказывают, что когда однажды утром король в шутку задал адмиралу Боннивэ свой обычный вопрос про львов, со двора в это же самое время донесся сильный шум - то прибыли те немногие, кто уцелел из отряда графа Тривульцио. Когда король осведомился о причине шума, адмирал невозмутимо сообщил: "Сир, Вам только что было угодно, как обычно каждое утро, поинтересоваться львами. Сие смятение во дворе означает, что оные львы наконец пробудились ото сна и, едва покинув свои постели, схватили и унесли Ваших людей из Мелцо. Хорошо еще, что они при этом не потрудились одеться, иначе, боюсь, они унесли бы нас всех."

- Возможно, наш дорогой адмирал не так уж и неправ, - покачал головой Флуранс. - Маркиз Пескара во главе своих аркабусерос, оборванных и голодных, в ночных рубахах поверх доспехов, по грязи и снегу совершает ночной марш от Лоди к Мелцо и застает врасплох отряд в двести копий жандармов и двести человек пехоты графа Тривульцио, который, между прочим, поставлен там как раз для предотвращения подобных налетов. Испанцы по пикам взбираются на стены, с криками "Испания и Сантъяго" берут в плен почти весь отряд вместе с самим графом, и со всей добычей невозбранно возвращаются к себе в Лоди. Затем в королевскую канцелярию приходит счет на круглую сумму за выкуп пленных, оборванцы из Лоди поправляют свои расстроенные финансы, Его Величество наконец перестает докучать своим придворным изрядно им всем надоевшим вопросом про львов, зато при дворе очень популярны становятся шутки про "привет от Сантъяго". Тут поневоле задумаешься, что начнется, когда Пескара устанет бездельничать в Лоди и возьмется наконец за дело всерьез. Что мы тогда сможем ему противопоставить - ветхие идеалы шевалье Баярда?

- Баярд был великим рыцарем, - заметил Сен-Поль. - Ах, если бы он только разбирался в современной тактике ...

- А ты, значит, мечтаешь соединить рыцарские идеалы старого времени с новыми веяниями в военном деле. В таком случае, полагаю, тебе будет интересно вот это, - Флуранс подошел к стоящему у стены рабочему столу и взял из стопки лежащих там бумаг несколько листов.

- Это что такое? - удивленно спросил Сен-Поль, бросив взгляд на написанный аккуратным почерком текст.

- А это недавняя переписка Его Величества с имперским командованием. Я на днях посылал своего секретаря в королевскую канцелярию сделать копии для одного ученого каноника. Каноник собирается писать хроники этой войны, и я хочу ему помочь, а то пройдет лет пятьсот, и про наши похождения здесь никто и не вспомнит. Наливай себе еще вина, а я пока зачту тебе кое-что из этих писем. Мне кажется, они прекрасны.

URL
2013-10-02 в 00:58 

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
Флуранс сделал глоток из бокала и начал читать.

- "Как стало известно Его Величеству от присланного неприятелем герольда, маркизу угодно было искать встречи с Его Величеством в восьмидневный срок. Однако поскольку означенный срок истек, Его Величество дает маркизу еще двадцать дней и обещает ему двадцать тысяч золотых монет, если маркиз в этот срок исполнит данное им слово. Если же маркиз уклоняется от встречи по причине малочисленности его войска, то можно устроить так, чтобы в бою участвовало равное число бойцов с обеих сторон. Да благоволит маркиз тайно уведомить о своем решении."

- Ничего не понимаю, - в замешательстве произнес Сен-Поль. - Выходит, Пескара прислал с герольдом формальный вызов нашему королю? Как-то слабо в такое верится, да и не припоминю я ничего подобного ...

- Так в том-то и дело, что не было никакого герольда, - улыбнулся Флуранс. - От Пескары приезжал некий Дон Эрнандо, юный дворянин из его свиты. Он здесь вел переговоры об обмене пленными. Я с ним пару раз беседовал, весьма приятный молодой человек. Через него, собственно, и шла вся эта переписка - но никакого вызова он не привозил, это точно. Впрочем, слушай дальше, там будет еще интереснее. Вот что Пескара ответил нашему королю.

Флуранс осушил бокал, налил себе еще вина и продолжил.

- "Всемогущий повелитель! Со всем благоговением, которого достоин столь выдающийся государь, и которое подобает вассалу и слуге Императора, моего повелителя, имею сообщить Вам, что мое положение не позволяет мне говорить вещи, об исполнении которых я не могу и помыслить. Меня удивляет, что герольд сказал что-либо от моего имени, не имея на то моего поручения, в особенности, обращаясь к Христианнейшему королю. Я не могу припомнить ничего в этом роде. Тем не менее, в отношении прочего, что Вашему Величеству было угодно мне предложить, сообщаю, что целую Ваши королевские руки, поскольку это предложение явило мужество Вашей персоны, и Вы, как всегда, уповаете более на храбрость, нежели на численность Вашего войска. Я сообщил об этом предложении светлейшему вице-королю Неаполя, главнокомандующему Императора и моему начальнику, и поинтересовался его мнением, в ответ на что он выразил свое одобрение. Посему сообщаю, что в течение двадцати дней, считая со дня, когда я узнаю о решении Вашего Величества, мы соберем восемнадцать тысяч человек из числа всего нашего войска, которым мы располагаем в Италии. С этими силами намерены мы на том же поле боя, при достаточных гарантиях для остальных сил обеих армий, сражаться за успех текущей кампании. Если сие будет угодно Вашему Величеству, то надлежащие условия и гарантии могут быть оговорены незамедлительно. Что же касается другой милости относительно двадцати тысяч эскудо, то да соблаговолит Ваше Величество сохранить их до того времени, когда я, если останусь жив, смогу получить эту сумму от Вашего Величества как от друга Императора, моего повелителя. Жду Вашего ответа в отношении вышесказанного." Дано в Лоди, 5 января 1525 года. Ну, и что ты об этом думаешь?

- Не знаю, что и сказать, - растерянно произнес Сен-Поль. - Это же феерия какая-то: рыцарский поединок силами восемнадцати тысяч бойцов с каждой стороны. Похоже, Пескара просто издевается над нами.

- Помилуй, ну где же тут издевательство? Я читал оригинал этого письма. Наш любезный маркиз - прямо таки образец кастильской учтивости, - усмехнулся Флуранс. - И тем не менее, боюсь, над нашими рыцарскими традициями сейчас смеется вся Империя. Знаешь, что Пескара сказал про эти несчастные двадцать тысяч, когда передавал ответ Дону Эрнандо? Он посоветовал королю поберечь эти деньги - они вскоре пригодятся ему для выкупа из плена себя самого.

- Однако ... - недоуменно проговорил Сен-Поль. - И это говорит Пескара, который с тех пор, как без боя отдал нам Милан, тише мыши сидит в Лоди. На него это совсем не похоже, уж он-то в пустом бахвальстве замечен не был ни разу. С чего он вдруг так расхрабрился? Откуда у него вообще возьмутся четыре с лишним копий рыцарской конницы? Их и в нашей армии от силы тысячи полторы, а в Империи последний рыцарский турнир прошел еще во времена Максимилиана, а с той поры, как Император собственной персоной с пикой на плече возглавил марш ландскнехтов, вся имперская знать предпочитает сражаться в пешем строю.

- Значит, это будут отнюдь не рыцари, - невозмутимо ответил Флуранс.

- Тогда кто же?

- Полагаю, наши старые друзья ландскнехты. Поскольку, как ты сам справедливо заметил, бахвальство нашему маркизу не присуще, он любезно дает нам знать, что примерно через двадцать дней в его распоряжении окажется примерно двадцать пять компаний отборной немецкой пехоты.

- Но ... кто в наше время может собрать столько ландскнехтов? - с удивлением спросил Сен-Поль. - Я уже не говорю о том, сколько будет стоить их содержание, - а ведь ни для кого не секрет, в каком бедственном состоянии находится сейчас имперская казна.

- Полагаю, сейчас создать и возглавить такую армию способен лишь один человек, - и ты этого человека знаешь.

- Но он ведь отошел от дел? Я слышал, что он заперся в своем замке и никого не принимает. К нему в прошлом году посылал гонцов сам Проспер Колонна - гонцы тогда вернулись ни с чем.

- Это так, - задумчиво произнес Флуранс, - но, видишь ли, у каждого человека может найтись веская причина вдруг изменить свои намерения. Кстати, ты знаешь, что его сын сейчас в Павии?

- Я слышал об этом. Перебежчики говорят, он проявил себя вполне достойно, недавно получил командование компанией. Думаешь, для отца это будет веской причиной вернуться в строй? - с сомнением спросил Сен-Поль.

- Трудно сказать, - пожал плечами Флуранс. - У старика могут найтись и другие причины. Во всяком случае, я полагаю, что было бы неразумно считать это заявление Пескары про восемнадцать тысяч обычной шуткой. Что-то мне подсказывает, что нам недолго осталось сидеть без дела.

- Наверное, ты прав, - нахмурился Сен-Поль. - Впрочем, мы отвлеклись. Что же наш король ответил на письмо маркиза?

- Наш король, надо полагать, по достоинству оценил кастильскую учтивость Пескары. Также вероятно, что мысль пригласить под стены Павии объединенную армию Империи не пришлась ему по вкусу. Во всяком случае, он, прочтя письмо, как-то сразу утратил интерес ко всему предприятию, и ответ маркизу писал уже не он сам, а по его поручению наш дорогой друг Ла Тремуаль, и, похоже, ему пришлось немало потрудиться для того, чтобы выкрутиться из того неловкого положения, в котором мы оказались благодаря рыцарским порывам нашего короля. Вот, оцени: "итак, хотя Пескара и отрицает, что герольд доставил вызов, он тем не менее не возражает против того, что он доверил своему пажу, и всегда готов исполнить обещанное в двадцатидневный срок. Мы согласны на встречу войск равной численности, при условии, что рвы с обеих сторон будут засыпаны, и маркиз не будет настаивать на участии в бою пехоты. В том, что касается намерения испанцев объединить все свои силы, находящиеся в Италии, мы заверяем именем короля, что воссоединение с теми силами, что находятся в стенах Павии, недопустимо, каким бы длительным не был срок. И поскольку король не желает идти по пути письменных вызовов и отказов, он решил не писать более. Если маркизу будет угодно исполнить вышеизложенное, он может быть уверен, что король будет готов его встретить и безупречно исполнит все обещанное. Подписано его именем и заверено его печатью тринадцатого дня означенного месяца и года."

- Да уж, наш Ла Тремуаль и правда искусен в такого рода делах, - рассмеялся Сен-Поль. - Надо полагать, Пескара не стал настаивать на продолжении переписки?

- Конечно, не стал. Думаю, Ла Тремуаль остался вполне доволен полученным от маркиза ответом: "Я вижу, какой ответ Ваша Милость дали Эрнандо, пажу маркиза дель Васто. Нет необходимости распространяться здесь о сказанном Вами относительно того, что Христианнейшему королю не угодно вступать на путь письменных вызовов и отказов, и я сам подобным образом слишком молод, чтобы познать сей путь. В остальном я пребываю в убеждении, что Христианнейший король всегда будет поступать как храбрый государь, я же, как рыцарь, ценящий свою честь, приложу все усилия, чтобы держать себя подобным же образом."


Продолжнение следует (ага, вотпрямщас ...)

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Последний довод королей

главная