13:02 

Религиозные войны во Франции

Лорд Гуан
Non sufficit orbis
Император Наполеон Третий мало известен у нас как военный историк, а между тем ему принадлежит довольно интересная работа "Этюды о прошлом и будущем артиллерии". Предлагаю вниманию общественности отрывки из этой работы, посвященные сражениям религиозных войн во Франции. Перевод основан на немецком варианте книги "Ueber die Vergangenheit und Zukunft der Artillerie" издания 1856 года.

------------------------------

Сражение при Дре

После того, как принц Конде и адмирал Колиньи в 1562 году потерпели поражение под стенами Парижа, они попытались отступить в Нормандию. Герцог Гиз, маршал Сен-Андре и коннетабль Анн де Монморанси начали преследование, чтобы отрезать им пути к отступлению. Королевская армия численностью 14000 - 16000 пехоты и 2000 кавалерии при 20 орудиях перешла р. (Eure) возле города Дре и вынудила армию принца Конде принять бой. Эта армия насчитывала 4000 кавалерии, 7000-8000 пехоты и лишь 7 орудий. Остальная артиллерия была уже выслана вперед.

Принц Конде и адмирал, не ожидавшие неприятеля в такой близости, вначале попытались достичь поселка Треон (Tréon) по дороге на (Mans), однако им пришлось двигаться под огнем католической артиллерии, уничтожившей первые эскадроны кавалерии и принудившей отказаться от этого плана.

Католическая армия опиралась своим правым флангом на Эпине, а левым - на поселок Бленвиль, для усиления правого фланга там были размещены фургоны обоза. Армия, разделенная на два корпуса, а именно авангард и главные силы, была построена одним слегка вогнутым эшелоном, составленным из пяти больших батальонов пехоты, в интервалах размещались эскадроны жандармов и шевольжеров. Авангардом, или точнее, дивизией правого фланга командовали герцог Гиз и маршал Сен-Андре, основными силами или дивизией левого фланга командовал коннетабль Анн де Монморанси. Размещенная на крайнем правом фланге испанская пехота образовала один батальон численностью около 2000 человек, имевший 58 человек по фронту и 35 в глубину. В 30 шагах перед батальоном располагались 400 аркебузиров. Батарея из 14 орудий размещалась на крайнем правом фланге, другие 8 орудий находились перед центром армии.

Принц Конде, против своей воли принужденный к бою и захваченный врасплох во время флангового марша (он пытался занять Шартр и двигаться в Нормандию), был вынужден спешно построить свою армию в боевой порядок. Его пехота была объединена в два батальона, поддержанных на левом фланге батареей из 4 орудий. Его кавалерия подразделялась на три основных эскадрона по 1200-1500 человек в каждом.

В то время, как армии строились, с обеих сторон началась канонада. Католическая артиллерия, более многочисленная, чем у гугенотов, выдвигаясь, дала несколько залпов, которые вызвали смятение в неприятельских рядах и вынудили протестантов к бою.

Принц Конде и Колиньи рванулись вперед во главе своих 4000 кавалеристов, однако, оказавшись под огнем батареи, расположенной перед войсками маршала Сен-Андре, повернули влево и обрушились на 5000 швейцарцев, занимавших центр под командованием коннетабля Монморанси. Удар был настолько силен, что кавалеристы прорвались до знамен. Швейцарцы, тем не менее, восстановили свой прямоугольный строй. Коннетабль со своей французской кавалерией и пехотой поспешил им на помощь, два полка правого фланга поддержали его движение, однако протестанты обратили последних в бегство и захватили артиллерию центра. Сбитый на землю коннетабль был взят в плен, повторив свою неудачу при Сен-Квентин. Кавалерия протестантов, не встречая более препятствий, бросилась преследовать бегущего неприятеля и принялась грабить находившийся в тылу неприятельской армии обоз, после чего часть ее собралась, угрожая атакой с тыла еще не бывшей в бою дивизии правого фланга, которая в бездействии наблюдала разгром коннетабля. Грозный вид этой дивизии, однако, отпугнул протестантов, и они снова повернули и атаковали фронт швейцарцев. Кавалерия снова прорвала ряды пехоты, однако не обратила ту в бегство. Геройские альпийские солдаты так же несокрушимо отразили еще две кавалерийские атаки, одну атаку 400 гугенотских аркебузиров, и наконец обратили в бегство и стали преследовать целый полк ландскнехтов.

В этот момент поле сражения представляло замечательное зрелище. Из всего левого фланга католиков остался стоять лишь швейцарский батальон в середине равнины, несокрушимый как скала несмотря на все атаки, в то время как дивизия правого фланга, казалось, не участвовала в бою. Колиньи собрал сильно потрепанных швейцарцами ландскнехтов во главе своей протестантской французской пехоты, еще не вступившей в бой, в то время как принц Конде пытался собрать свою кавалерию, расстроенную в результате собственной победы.

В течение этого времени артиллерия герцога Гиза, равно как и артиллерия гугенотов, должна была играть существенную роль, поскольку на тех позициях, которые занимали орудия, ничто не могло препятствовать их стрельбе. Однако реляции того времени умалчивают об этом.

Когда герцог Гиз и маршал Сен-Андре наконец решили, что настало время перейти в наступление против неприятеля, который после первого успеха слишком выдвинулся вперед, они подготовились к атаке. Они объединили свою пехоту в два батальона с довольно сильно растянутым фронтом, разместили кавалерию в центре и выдвинули вперед стрелковую цепь и 4 орудия. Эти орудия, приблизившись на расстояние выстрела из аркебузы, открыли смертоносный огонь по пехоте протестантов, которую кавалерия католиков уже обратила в бегство. Принц Конде, сумевший собрать не более 200 кавалеристов, был отброшен и взят в плен. Вся армия протестантов, атакованная во фланг, начала отступать, а те католики, что были рассеяны в начале сражения, собрались под знаменами герцога Гиза. Протестантам пришлось нелегко. 2000 ландскнехтов отступали в сомкнутом строю. Пока их принуждали к капитуляции, что на какое-то время задержало победителей, Колиньи собрал в долине под прикрытием леса 1600 кавалеристов, с которыми неожиданно обрушился на католиков и причинил им значительный урон. Маршал Сен-Андре был взят в плен и затем убит. Тогда католическая пехота ударила неприятелю во фланг, открыла сильный огонь и принудила протестантов к отступлению. Те бросили на поле боя 4 легких орудия, однако взяли 3 тяжелых орудия с собой, что можно объяснить, если учесть, что часть артиллерии еще утром находилась в голове колонны и соответственно далеко от поля сражения.

Сражение продолжалось 5 часов, против обыкновения ему не предшествовал бой стрелковых цепей. Принц Конде и Колиньи не сумели правильно использовать ни свою пехоту, ни свою артиллерию, они вывели свою кавалерию из-под прикрытия пехоты, отчего каждый род войск, лишенный поддержки прочих сил, сражался по отдельности. Герцог Гиз, напротив, разместил свои орудия и свои войска таким образом, чтобы отбить у неприятеля охоту атаковать его позиции. Он ожидал решающего момента для удара по уже расстроенному неприятелю, он увеличил свои силы за счет взаимодействия родов войск, и в результате победа досталась стороне, обладавшей большими военными талантами.
запись создана: 06.01.2013 в 03:27

URL
Комментарии
2015-08-11 в 22:24 

Rochefort_
Я не владею русским языком. У меня нелицензионная копия. Я старый пират не знающий слов лицензионного соглашения.
Из "Генриха III" Шевалье, о решающем эпизоде битвы при Жарнаке:

В это решающее мгновение (обнаружив, что не может удержать переправившуюся через Шаранту королевскую армию - R) Колиньи призывает на помощь Конде. Бесполезный приказ почти тотчас же отменен. Но Луи де Бурбон даже не обратил на это внимания и прискакал лишь с 300 всадниками.

Очевидно, слово "приказ" неверно, Колиньи не мог отдавать приказы Конде. Возможно, точнее надо бы сказать "призыв". По Шевалье выходит, что Колиньи послал к Конде за помощью, но тут же увидел что поздно, Конде ничего не изменит, надо не удерживать позицию, а отступать. И послал второго гонца, с отменой первоначального призыва.

По поводу Ла-Рош-л'Абей (тоже Шевалье):
Сражение у Ла-Рош-л'Абей было провалом, но не окончательным поражением, хотя Таванн, выйдя из себя, не удержался от желчного замечания: "Я был прав, когда говорил, что эти молодые люди все испортят".

2015-08-12 в 02:48 

Совершенно верно, Колиньи был лейтенантом Кондэ и приказывать ему не мог. Потому он и послал умолять его прийти на помощь. Кондэ и сказал "дядюшка не был создан клириком" Колиньи запаниковал потому что артиллерия уже пробивала бреши в рядах у Триака. Как написано у ля Ну "Дважды засыпала протиивника" Я не понял, что имеется в виду. буквально означает засыпала. Причем дважды? Канавы у пруда, где сидели аркебузиры засыпала? Но все равно, там гугеноты могли быть уничтожены. Если бы враг не переключил внимание на Кондэ. Это мы знаем, что было 300 жандармов с Кондэ, но в тот момент там среди шума, пыли и стрельбы католикам могло показаться, что у Кондэ в два раза больше. Они прекратили атаки у Триака. А так там бы уничтожили примерно треть всего войска. Таванн вообще был крайне недоволен своей ролью при Месье. Якобы ему сказал Эпернон, что у гугенотов тоже самое Генрих Наваррский главный, а Колиньи советник. Но Генриху то было всего 16 и он в принципе не лез в командование ни тут, ни при Монконтуре. так что Таванн был прав, конечно.

2015-08-12 в 10:54 

Rochefort_
Я не владею русским языком. У меня нелицензионная копия. Я старый пират не знающий слов лицензионного соглашения.
Morentz, Таванн вообще был крайне недоволен своей ролью при Месье. Якобы ему сказал Эпернон, что у гугенотов тоже самое Генрих Наваррский главный, а Колиньи советник. Но Генриху то было всего 16 и он в принципе не лез в командование ни тут, ни при Монконтуре. так что Таванн был прав, конечно.

Это интересно. Шевалье пишет что отношения между Таванном и Анжу были рабочие, принц с уваженим относился к маршалу и его советам, их тандем получился эффективным.
С другой стороны, в армии собралось столько герцогов и принцев, что Таванн просто не мог быть главнокомандующим. Он должен был это понимать.

2015-08-14 в 23:16 

Фонтен-Франсез (la bataille de Fontaine-Francaise) 5 июня 1595
По Перини и Сюлли (Часть 1)
*********************
Это была по сути решающая битва всей долгой Восьмой религиозной войны, плавно переросшей в войну против Испании. Хотя фактически это была не битва, а кавалерийский арьергардный бой, тут были фактически добиты окончательно остатки Лиги.
В начале июня 1595 дон Хуан Фернандсес де Веласко 5й герцог Фриас (Juan Fernández de Velasco y Tovar) ) 10й Коннетабль Кастилии и губернатор Милана пересек Альпы с 12 000 солдат, набранных в Италии и на Сицилии, В епископстве Безансконском коннетабль соединился с лигистами герцога де Майенна. Объединившись, они двинулись на Дижон. Этот главный город Бургундии был захвачен неожиданным нападением в середине мая 1595 Бироном. Генрих, извещенный о движении неприятеля, немедленно бросился в Труа с 3000 кавалерии. Это было все, что он смог быстро собрать. Король хотел выиграть время и задержать неприятеля, пока не подойдет армия, но все решилось в одной кавалерийской схватке, в результате которой враг, опасаясь подхода больших сил короля, которых на самом деле близко не было и в помине, отступил и фактически признал свое поражение, проиграв компанию и в конечном счете войну в целом. Поразительная удача, сопровождавшая Генриха Наваррского всю его жизнь, не оставила его и в этот критический момент, когда он с несколькими сотнями противостоял целой армии, как при Омале в 1592. Хотя 24 июля того же 1595 года испанцы одержали победу при Дулансе и взяли этот город, это не повлияло на исход войны. В 1598 был заключен мир с Испанией (La paix de Vervins), по которому испанцы признавали Генриха королем и очищали ранее занятые ими французские города. Лиге окончательно пришел конец.
Коннетабль Кастилии. Эта должность была учреждена в 1382 королем Кастилии Жуаном Первым. В 1473 Генрих IV Кастильский сделал эту должность наследственной в роду Веласко и, если ранее должность Коннетабля Кастилии означала высшую военную власть, то теперь она стала чисто символическим титулом. А.Е.
************************************************************
5 июня на рассвете король выступил из Дижона с 1200 жандармами и 600 конными аркебузирами в надежде застать врага врасплох на переправе через Сону.
Он сделал остановку в Люксе на Тийе (Lux, sur la Tille), чтобы позавтракать во владениях барона Лье, который в качестве волонтера находился в войске короля. Отсюда он отправил два отряда на разведку в сторону Соны. Капитана Ассонвилля с 60 лотарингскими шевалежерами в сторону Гри и маркиза де Мирабо, шателена (в данном случае наместника А.Е.) этой местности, в направлении к двум плавучим мостам (vers les deux ponts de bateaux). Король назначил точкой сбора городок Фонтен-Франсез, где вся кавалерия должна была собраться через три часа.
Сам Генрих IV вместе с маршалом Шарлем де Бироном и 300 кавалеристами около полудня намеревался первым прибыть в точку сбора кавалерии и по мере прибытия остальных выстраивать боевой порядок. (Шарль де Гонто-Бирон Charles de Gontaut, duc de Biron, Бирон младший, сын маршала Армана Гонто-Бирона, сперва сражавшегося против гугенотов, но потом перешедшего на сторону Генриха и уже при Кутра сражавшегося в рядах его армии. Бирон старший был убит при осаде Эперне 26 июля 1592. Его крестником был будущий кардинал Ришелье, получивший свое первое имя от Бирона, Арман. А.Е.)
«Он сделал правильный вывод из того, что Мирабо со своим отрядом присоединился к нему (к королю А.Е.) скача во весь дух в большом беспорядке, поскольку был преследуем 300-400 кавалеристами неприятеля. Он понял, что эти кавалеристы должны помешать распознать направление движения армии неприятеля. Однако он понял, что эти 300-400 всадников и есть признаки приближения врага, поскольку они явно намеревались захватить деревню Сан-Сен и берег Винженни (приток Соны А.Е.) и что наверняка за ними на небольшом расстоянии следует вся армия коннетабля» (Сюлли)
Фактически испанцы и лигисты потратили предшествующий день, чтобы закрепиться на берегу Соны, ниже Гри в деревнях на правом берегу реки. Утром 5 июня они двинулись в направлении на Дижон, растянувшись на 8 лье.
Бирон, желая предоставить королю хорошие новости, галопом помчался к Сан-Сену вместе с Мирабо, бароном де Люксом и сотней шевалежеров. Не достигнув даже Фонтен-Франсез, он увидел 600 лигистскиз кавалеристов на вершине холма у Сан-Сен, на правом берегу Винженни. Бирон атаковал их и отбросил. С вершины холма у Сан-Сен была видна вся армия врага, двигающаяся в походном порядке и обремененная множеством фургонов, которые снижали ее подвижность.
Перед вражеской армией двигалось 400 кавалеристов, которые преследовали отряд Ассонвиля, спешившего на соединение с королем в Фонтен-Франсез. Бирон присоединил с своему отряду Ассонвиля, но все равно располагал менее, чем 200 кавалеристов, когда был атакован примерно 600 лигистами, за которыми следовали еще около 8 эскадронов.
Первые два эскадрона возглавлял статный красавец, сын де Майенна, Эммануэль де Монтеспан, Маркиз де Виллар, атаковавший пылкого Бирона, разделившего свой маленький отряд на три взвода (pelotons). Мирабо и Люкс по флангам, а сам Бирон вместе с Ассонвиллем в центре.
(Не путать сына Майенна с защитником Руана от короля во время осады 1591-92, Андре де Бранка, маркизом де Вилларом, убитом испанцами в битве под Дулансом, и не путать с Оноратом Савойским (Honorat de Savoie), также маркизом де Вилларом, который под Монконтуром отдал свою лошадь герцогу Анжуйскому, лишившемуся коня. Прим. Перини)
Под Люксом убили лошадь, но он быстро вскочил на ноги и продолжал сражаться пешим с пистолетом в одной руке и шпагой в другой. Вскоре, найдя лошадь, он поскакал на выручку маршалу. Несколько позднее де Люкс был ранен в голову ударом шпаги и получил легкую рану в живот (скорее кантузию) от выстрела из пистолета, от которого его спасла кираса, но он продолжал драться, противостоя туче врагов (à faire face a ta nuée des ennemis).
Во время этого боя капитан миланского эскадрона Жан Батист Самсон выдвинулся, пройдя через лес у Сан-Сен, поддерживаемый бургундской жандармерией под командованием герцога де Майенна, барона де Тьянже, de Tainesay и де Родерика-Балена. Бирону, покрытому кровью от ран, с лицом почерневшим от пороха и в измятой от попаданий пистолетных пуль кирасе, пришлось дать сигнал к отступлению и галопом скакать во весь дух к Фонтен-Франсез.
«Все это происходило на глазах короля, который видел, что Бирона преследуют по пятам и он приказал поддержать его ста кавалеристам. Но нет ничего труднее, как задержать отступление подкреплением, особенно, если враг висит на хвосте. В результате эти сто всадников были увлечены общим бегством и присоединились к отступающим всадникам Бирона.
Король, располагая свежими силами, принял решением мгновенно. Не имея времени надеть шлем, он повел в бой более 800 всадников, на скаку называя по именам знакомых офицеров и без церемоний призывая их следовать за собой. И ему удалось остановить многих беглецов из отряда Бирона и заставить их повернуть назад.» (Сюлли)

2015-08-14 в 23:16 

Часть 2
Непосредственно с королем было 300 всадников, которых он разделил на два эскадрона, возглавив первый под белым корнетом (в данном случае штандарт короля А.Е.).
«Ко мне, господа! И делайте, как я!
Скомандовал король. Второй эскадрон вел Клод де ля Тремуйль Оба эскадрона галопом устремились на врага. В то время как Бирон за Фонтен-Франсез приводил в порядок свой отряд. «Белый корнет» опрокидывает миланцев капитана Самсона и отбрасывает их в беспорядке, но в свою очередь подвергается атаке со стороны бургундцев.
Французы бьются на уставших лошадях один против шести, сражаясь не за победу, а за жизнь. Один бургундец ломает копье, нанеся сильнейший удар по кирасе в спину Жильбера де ля Кюре
- Берегись, Кюре!
Кричит ему король, и доблестный капитан, увернувшись от нового удара, наносит смертельный удар шпагой в горло бургундскому лансьеру» (Сюлли).
Неожиданно ход боя меняется. Бирон, все еще покрытой кровью от нескольких ран, ведет в атаку 120 кавалеристов, которых он перестроил и привел в порядок за Фонтен-Франсез. Он караколированием с левого фланга заставляет бургундцев отступить к эскадрону герцога де Майенна. В свою очередь де ля Тремуйль разгромил и отбросил легкую кавалерию Эммануэля де Виллара, раненного в этой схватке выстрелом из аркебузы.
«Генрих не позволил себе увлечься преследованием. Он увидел справа и слева от себя между деревьев двух мушкетеров, заряжающих оружие, и резонно решил, что там их намного больше. Он рискует быть разбитым, если продолжит движение и наткнется на всю испанскую армию. Король приостанавливает гонку, тем более, что было видно, что еще два больших отряда кавалерии двигаются из леса, чтобы подкрепить бургундскую жандармерию.
Это была критическая минута, когда малейшая неосторожность могла все погубить. Король приказывает трубить сбор, чтобы заставить остановиться своих кавалеристов и собраться возле него. Опьяненные своей победой разгоряченные французские всадники собрались и начали перестраиваться перед испанскими «баталиями», изумленными тем, что они только что видели.
Генрих воспользовался удивлением противника и его сиюминутным бездействием, чтобы осуществить свое отступление в сторону Фонтен-Франсез. Это отступление было столь же блестящим, как и победа» (Сюлли)
Король нашел на левом берегу Винженни роты Шеверни, Жоржа де Бранка, Жана д’Арабура, Клермона д’Абмуаза, де Витри и д’Интревилля, сформировавших массу в 800 всадников и готовых соперничать с королевским отрядом в доблести. Майенн, собравший свою кавалерию, жаждал мести и рвался в бой, но констебль Кастилии был против, сказав, что « не желает отдавать свою армию и Франш-Конте во власть риска сражения с этими бешеными ублюдками».
Коннетабль встал лагерем на лесистых холмах у Сан-Сен, в то время как король расположив форпосты по левому берегу Винжени, поставил свою кавалерию в Фонтен-Франсез, а сам отправился спать в Люкс, совершив свой самый блестящий подвиг, когда его жизнь подвергалась наибольшей опасности за 16 лет героических приключений. (Встретившись с сестрой Катериной вскоре после боя у Фонтен-Франсез, Генрих сказал ей «Сестрица, в тот день я чуть было не сделал тебя своей наследницей!» (Ардуэн де Перификс) А.Е.)
*********************************
Хуан Фернандес де Веласко отступил на следующий день, 6 июня. Генрих, опасаясь, что враг двинется дальше на Дижон, который нечем было бы защитить, приказал собрать несколько сотен окрестных крестьян, вооруженных косами, цепами и прочим инвентарем. Их задачей не было участие в сражении, но создание видимости присутствия больших сил. Эта военная хитрость удалась в полной мере. Крестьянам было велено двигать своими орудиями так, чтобы создавать блики на солнце, что создавало видимость масс пикинеров и алебардистов, если смотреть издалека. Этих «воинов» перемешали с кавалерией, причем в строй поставили всех «нонкомбатантов». Все это «войско» было выстроено в боевой порядок. Издалека обозревая холмы у Фонтен-Франсез, дон Хуан решил, что тут крупные силы, ожидающие подхода подкреплений и что Генрих IV располагает численным преимуществом. После такой яростной конной схватки, какая произошла на его глазах накануне, коннетабль не решился рисковать и, невзирая на возражения де Майенна, отступил. А.Е.

2015-08-15 в 12:41 

Я переделал описание Фонтен-Франсез т дополнил его дополнительным переводом
Фонтен-Франсез (la bataille de Fontaine-Francaise) 5 июня 1595 (Часть 1)
По Перини и Сюлли
*******************
Это была по сути решающая битва всей долгой Восьмой религиозной войны, плавно переросшей в войну против Испании. Хотя в действительности это была не битва, а кавалерийский арьергардный бой, но тут были фактически добиты окончательно остатки Лиги.
В начале июня 1595 дон Хуан Фернандсес де Веласко 5й герцог Фриас (Juan Fernández de Velasco y Tovar) ) 10й Коннетабль Кастилии и вице-король Милана пересек Альпы с 10 000 солдат, набранных в Италии и на Сицилии, В епископстве Безансонском коннетабль соединился с лигистами герцога де Майенна. Объединившись, их силы стали составлять около 12 000, и они двинулись на Дижон. Генрих, извещенный о движении неприятеля, немедленно бросился в Труа с 3000 кавалерии. Это было все, что он смог быстро собрать. Король хотел выиграть время и задержать неприятеля, пока не подойдет армия, но все решилось в одной кавалерийской схватке, в результате которой враг, опасаясь подхода больших сил короля, которых на самом деле близко не было и в помине, отступил и фактически признал свое поражение, проиграв компанию и в конечном счете войну в целом. Поразительная удача, сопровождавшая Генриха Наваррского всю его жизнь, не оставила его и в этот критический момент, когда он с несколькими сотнями противостоял целой армии, как при Омале в 1592. Хотя 24 июля того же 1595 года испанцы одержали победу при Дулансе и взяли этот город, это не повлияло на исход войны. В 1598 был заключен мир с Испанией (La paix de Vervins), по которому испанцы признавали Генриха королем и очищали ранее занятые ими французские города. Лиге окончательно пришел конец.
Коннетабль Кастилии. Эта должность была учреждена в 1382 королем Кастилии Хуаном Первым. В 1473 Генрих IV Кастильский сделал эту должность наследственной в роду Веласко и, если ранее должность Коннетабля Кастилии означала высшую военную власть, то теперь она стала чисто символическим титулом. А.Е.
**************************************
Коннетабль Фернандо Веласко, вице-король Милана, получил приказ перейти Альпы с 8000 пехоты и 2000 кавалерии и вторгнуться, пройдя через Лотарингию, во Франш-Конте. Майенн присоединился к Веласко с 400 кавалеристами и 1000 пехоты Лиги. Пройдя через Жуанвилль-сюр-Марн они осадили Везуль, где капитан Тремблекур мог противопоставить врагу только 400 пехоты и 60 кавалерии. Везуль был взят 25 мая, и неприятель вошел во Франш-Конте. Коннетабль объявил о своем намерении идти на Дижон, угрожая залить кровью и предать огню Бургундию. Бирон немедленно послал известия об этом вторжении королю. (Шарль де Гонто-Бирон Charles de Gontaut, duc de Biron, Бирон младший, сын маршала Армана Гонто-Бирона, сперва сражавшегося против гугенотов, но потом перешедшего на сторону Генриха и уже при Кутра сражавшегося в рядах его армии. Бирон старший был убит при осаде Эперне 26 июля 1592. Его крестником был будущий кардинал Ришелье, получивший свое первое имя от Бирона, Арман. А.Е.). Генрих без промедления покинул Париж, передав управление Совету во главе со своим кузеном Франсуа де Бурбоном, принцем де Конти. 30го мая король был в Труа. Получив новое сообщение от Бирона, он 4 июня вступил в Дижон вместе со своей гвардией и своими соратниками, делившими с королем все опасности. Тут были Шарль де Валуа, граф Овернский, Шарль Лотарингский герцог д’Эльбёф, Клод де ля Тремуйль, герцог де Туар, маркизы де Леви-Мирепуа де Пизани, дю Плесси-Тренель и Мирабо, графы де Ториньи и де Шеверни, Франсуа де Мотиньи, «местр-де-кан легкой кавалерии» (mestre de camp general de la cavalerie legere), сеньоры де Лианкур, де Витри, д’Интревилль, де Рокулер и Жильбер де ля Кюре, капитан своих славных шевалежеров.
Не слезая с коня, Генрих сделал рекогносцировку цитадели Дижона и замка Талан. Он поручил осаду цитадели лагерному маршалу (au marechal de camp) Ториньи, а осаду замка Талан Жану де Гонто, брату маршала да Бирона и местр-де-кану Пикардийского полка. После чего с кавалерией он выступил навстречу коннетаблю Кастилии.
Неприятельская армия была в Грэ, задержанная в своем движении на Дижон разливом Соны. Веласко приказал навести два моста ниже деревни, «но делал все медленно, что выглядело так, что он боится вторгнуться во Францию, имея перед собой столь предприимчивого славного короля, а позади себя так много рек» (Сюлли)
5 июня на рассвете король выступил из Дижона с 1200 жандармами и 600 конными аркебузирами в надежде застать врага врасплох на переправе через Сону.
Он сделал остановку в Люксе на Тийе (Lux, sur la Tille), чтобы позавтракать во владениях барона Лье, который в качестве волонтера находился в войске короля. Отсюда он отправил два отряда на разведку в сторону Соны. Капитана Ассонвилля с 60 лотарингскими шевалежерами в сторону Грэ и маркиза де Мирабо, шателена (в данном случае наместника А.Е.) этой местности, в направлении к двум плавучим мостам (vers les deux ponts de bateaux). Король назначил точкой сбора городок Фонтен-Франсез, где вся кавалерия должна была собраться через три часа.
Сам Генрих IV вместе с маршалом Шарлем де Бироном и 300 кавалеристами около полудня намеревался первым прибыть в точку сбора кавалерии и по мере прибытия остальных выстраивать боевой порядок.
«Он сделал правильный вывод из того, что Мирабо со своим отрядом присоединился к нему (к королю А.Е.) скача во весь дух в большом беспорядке, поскольку был преследуем 300-400 кавалеристами неприятеля. Он понял, что эти кавалеристы должны помешать распознать направление движения армии неприятеля. Однако он понял, что эти 300-400 всадников и есть признаки приближения врага, поскольку они явно намеревались захватить деревню Сан-Сен и берег Винженни (приток Соны А.Е.) и что наверняка за ними на небольшом расстоянии следует вся армия коннетабля» (Сюлли)
Фактически испанцы и лигисты потратили предшествующий день, чтобы закрепиться на берегу Соны, ниже Грэ в деревнях на правом берегу реки. Утром 5 июня они двинулись в направлении на Дижон, растянувшись на 8 лье.
Бирон, желая предоставить королю хорошие новости, галопом помчался к Сан-Сену вместе с Мирабо, бароном де Люксом и сотней шевалежеров. Едва миновав Фонтен-Франсез, он увидел 600 лигистскиз кавалеристов на вершине холма у Сан-Сен, на правом берегу Винженни. Бирон атаковал их и отбросил. С вершины холма у Сан-Сен была видна вся армия врага, двигающаяся в походном порядке и обремененная множеством фургонов, которые снижали ее подвижность.
Перед вражеской армией двигалось 400 кавалеристов, которые преследовали отряд Ассонвиля, спешившего на соединение с королем в Фонтен-Франсез. Бирон присоединил с своему отряду Ассонвиля, но все равно располагал менее, чем 200 кавалеристов, когда был атакован примерно 600 лигистами, за которыми следовали еще около 8 эскадронов.
Первые два эскадрона возглавлял статный красавец, сын де Майенна, Эммануэль де Монтеспан, Маркиз де Виллар, атаковавший пылкого Бирона, разделившего свой маленький отряд на три взвода (pelotons). Мирабо и Люкс по флангам, а сам Бирон вместе с Ассонвиллем в центре.
(Не путать сына Майенна с защитником Руана от короля во время осады 1591-92, Андре де Бранка, маркизом де Вилларом, убитым испанцами в битве под Дулансом, и не путать с Оноратом Савойским (Honorat de Savoie), также маркизом де Вилларом, который под Монконтуром отдал свою лошадь герцогу Анжуйскому, лишившемуся коня. Прим. Перини)
Под Люксом убили лошадь, но он быстро вскочил на ноги и продолжал сражаться пешим с пистолетом в одной руке и шпагой в другой. Вскоре, найдя лошадь, он поскакал на выручку маршалу. Несколько позднее де Люкс был ранен в голову ударом шпаги и получил легкую рану в живот (скорее кантузию А.Е.) от выстрела из пистолета, от которого его спасла кираса, но он продолжал драться, противостоя туче врагов (à faire face a ta nuée des ennemis).
Во время этого боя капитан миланского эскадрона Жан Батист Самсон выдвинулся, пройдя через лес у Сан-Сен, поддерживаемый бургундской жандармерией под командованием герцога де Майенна, барона де Тьянже, de Tainesay и де Родерика-Балена. Бирону, покрытому кровью от ран, с лицом почерневшим от пороха и в измятой от попаданий пистолетных пуль кирасе, пришлось дать сигнал к отступлению и галопом скакать во весь дух к Фонтен-Франсез.
«Все это происходило на глазах короля, который видел, что Бирона преследуют по пятам и он приказал поддержать его ста кавалеристам. Но нет ничего труднее, как задержать отступление подкреплением, особенно, если враг висит на хвосте. В результате эти сто всадников были увлечены общим бегством и присоединились к отступающим всадникам Бирона.
Король, располагая свежими силами, принял решением мгновенно. Не имея времени надеть шлем, он повел в бой более 800 всадников, на скаку называя по именам знакомых офицеров и без церемоний призывая их следовать за собой. И ему удалось остановить многих беглецов из отряда Бирона и заставить их повернуть назад.» (Сюлли)

2015-08-15 в 12:41 

Часть 2
Непосредственно с королем было 300 всадников, которых он разделил на два эскадрона, возглавив первый под белым корнетом (в данном случае штандарт короля А.Е.).
«Ко мне, господа! И делайте, как я!
Скомандовал король. Второй эскадрон вел Клод де ля Тремуйль Оба эскадрона галопом устремились на врага. В то время как Бирон за Фонтен-Франсез приводил в порядок свой отряд. «Белый корнет» опрокидывает миланцев капитана Самсона и отбрасывает их в беспорядке, но в свою очередь подвергается атаке со стороны бургундцев.
Французы бьются на уставших лошадях один против шести, сражаясь не за победу, а за жизнь. Один бургундец ломает копье, нанеся сильнейший удар по кирасе в спину Жильбера де ля Кюре
- Берегись, Кюре!
Кричит ему король, и доблестный капитан, увернувшись от нового удара, наносит смертельный удар шпагой в горло бургундскому лансьеру» (Сюлли).
Неожиданно ход боя меняется. Бирон, все еще покрытой кровью от нескольких ран, ведет в атаку 120 кавалеристов, которых он перестроил и привел в порядок за Фонтен-Франсез. Он караколированием с левого фланга заставляет бургундцев отступить к эскадрону герцога де Майенна. В свою очередь де ля Тремуйль разгромил и отбросил легкую кавалерию Эммануэля де Виллара, раненного в этой схватке выстрелом из аркебузы.
«Генрих не позволил себе увлечься преследованием. Он увидел справа и слева от себя между деревьев двух мушкетеров, заряжающих оружие, и резонно решил, что там их намного больше. Он рискует быть разбитым, если продолжит движение и наткнется на всю испанскую армию. Король приостанавливает гонку, тем более, что было видно, что еще два больших отряда кавалерии двигаются из леса, чтобы подкрепить бургундскую жандармерию.
Это была критическая минута, когда малейшая неосторожность могла все погубить. Король приказывает трубить сбор, чтобы заставить остановиться своих кавалеристов и собраться возле него. Опьяненные своей победой разгоряченные французские всадники собрались и начали перестраиваться перед испанскими «баталиями», изумленными тем, что они только что видели.
Генрих воспользовался удивлением противника и его сиюминутным бездействием, чтобы осуществить свое отступление в сторону Фонтен-Франсез. Это отступление было столь же блестящим, как и победа» (Сюлли)
Король нашел на левом берегу Винженни роты Шеверни, Жоржа де Бранка, Жана д’Арабура, Клермона д’Абмуаза, де Витри и д’Интревилля, сформировавших массу в 800 всадников и готовых соперничать с королевским отрядом в доблести. Майенн, собравший свою кавалерию, жаждал мести и рвался в бой, но коннетабль Кастилии был против, сказав, что « не желает отдавать свою армию и Франш-Конте во власть риска сражения с этими бешеными ублюдками».
Коннетабль встал лагерем на лесистых холмах у Сан-Сен, в то время как король расположив форпосты по левому берегу Винжени, поставил свою кавалерию в Фонтен-Франсез, а сам отправился спать в Люкс, совершив свой самый блестящий подвиг, когда его жизнь подвергалась наибольшей опасности за 16 лет героических приключений. (Встретившись с сестрой Катериной вскоре после боя у Фонтен-Франсез, Генрих сказал ей «Сестрица, в тот день я чуть было не сделал тебя своей наследницей!» (Ардуэн де Перификс) А.Е.)
*****************************
Хуан Фернандо де Веласко отступил на следующий день, 6 июня. Генрих, опасаясь, что враг двинется дальше на Дижон, который нечем было бы защитить, приказал собрать несколько сотен окрестных крестьян, вооруженных косами, цепами и прочим инвентарем. Их задачей не было участие в сражении, но создание видимости присутствия больших сил. Эта военная хитрость удалась в полной мере. Крестьянам было велено двигать своими орудиями так, чтобы создавать блики на солнце, что создавало видимость масс пикинеров и алебардистов, если смотреть издалека. Этих «воинов» перемешали с кавалерией, причем в строй поставили всех «нонкомбатантов». Все это «войско» было выстроено в боевой порядок. Издалека обозревая холмы у Фонтен-Франсез, дон Хуан решил, что тут крупные силы, ожидающие подхода подкреплений и что Генрих IV располагает численным преимуществом. После такой яростной конной схватки, какая произошла на его глазах накануне, коннетабль не решился рисковать и, невзирая на возражения де Майенна, отступил. А.Е.

2015-08-15 в 17:34 

Rochefort_
Я не владею русским языком. У меня нелицензионная копия. Я старый пират не знающий слов лицензионного соглашения.
Хотя 24 июля того же 1595 года испанцы одержали победу при Дулансе и взяли этот город, это не повлияло на исход войны.

Этот момент мне не вполне ясен. Да, Лига закончилась при Фонтен-Франсез, но война с Испанией продолжалась. Испанцы выиграли кампанию 1595 года и взяли Кале в в следующем году. В 1597 они взяли, но не удержали Амьен. Почему же они пошли на мир на условиях статус-кво, очистив захваченные города. Испания была истощена войной на два фронта - так и Франция была истощена. Неужели за Кале нельзя были ничего выторговать?

2015-08-15 в 19:33 

Кале прежде всего удалось взять потому что жители отказались принять королевский гарнизон и обороняли его милицией. Генрих был уверен, что испанцам его долго не удержать. "Они его удержат в течение меньшего числа недель, чем наши предки сдуру позволили там находиться англичанам лет" Так он отреагировал на известие о взятии Кале. Его больше беспокоила потеря Амьена, куда он лично отправился, чтобы его отобрать. А что касается Испании, то уже слишком много было потрачено на войну, а во Франции как раз был подъем общий после 1595 и началось сплочение народа против Испании. Без Лиги в принципе ловить испанцам было особо нечего. Это как со столетней войной, если упростить, пока англичане имели союз с Бургундией, они могли сидеть достаточно прочно во Франции, хотя и не во всей, а после разрыва союза с Бургундией им довольно быстро пришел каюк. И еще, Филипп II был уже при смерти в 1598, выдохся.

2015-08-19 в 03:26 

Битва при Дрё (la bataille de Dreux) 19 декабря 1562 (Часть 1)
По Перини
Армия Принца Луи Кондэ и Колиньи от 7 до 8000 пехоты, 4000 кавалерии и 7 пушек.
Армия коннетабля Анна де Монморанси, герцога Франсуа де Гиза и маршала Сен-Андрэ
14-16 000 пехоты, 2000 кавалерии и 20 пушек.
***************************************

«Когда Кондэ (Принц Луи де Кондэ А.Е.) узнал, что враг (католическая армия А.Е.) собрал силы и находится в 2х небольших «французских» лигах (В то время в Европе были так называемые «французские» и «немецкие» лиги как меры измерения расстояния А.Е.) от его лагеря в Невилле, он решил атаковать, хотя неприятель имел превосходство в пехоте и артиллерии. Католики имели в своих руках городок Дрё и деревню Треон (Tréon) для прикрытия отступления через реку у себя в тылу и лес, что усиливало оборону» (Колиньи)
Приняв решение дать бой, принц был уже в седле в 8 утра в доспехах и вооруженным. Он дал приказ армии выдвигаться в сторону Дрё в следующем порядке.
В качестве передового отряда 6 корнетов аргулетов капитана Ля Кюре (La Curée).
Авангард под командованием Колиьи и его заместителя «лагерного маршала» (maréchal de camp) Антуана де Кроа, (prince de Porcien) состоял из 120 французских «копий» (отрядов кавалерии в данном случае А.Е.), 5 корнетов рейтаров, 12 «enseignes» (enseignes в данном случае в значении рота или подразделение в широком смысле. Буквально отряд, имеющий свое знамя. А.Е.) ландскнехтов и 6 рот (compagnies) гасконских аркебузиров.
Основная часть армии (a la bataille) под командованием Принца Кондэ и Франсуа де Ларошфуко в качестве «лагерного маршала» состояла из 200 «копий» шевалежеров и дворян-волонтеров, 6 корнетов рейтаров, 6 «enseignes» ландскнехтов и батальона французской пехоты в составе 23 рот в сопровождении 5 пушек. Обоз был оставлен в Невилле.
Около 11 часов утра колонна гугенотов прошла Мервилль и двигалась вдоль леса Момуссе (Maumusset), когда гугеноты увидели с правого своего фланга на возвышенности ветряную мельницу и католическую армию, преградившую им путь.
Действительно, утром этого дня Бирон, «лагерный маршал» коннетабля, быстро пройдя с некоторым количеством шевалежеров расстояние, отделявшее католическую армию от неприятеля, встретил аргулетов Ля Кюре и немедленно известил «триумвиров» (католические силы были под командованием так называемых «триумвиров» Франсуа де Гиза, коннетабля Анна де Монморанси и маршала Сен-Андрэ А.Е.) о приближении врага, и католики приготовились к бою.
Католическая армия была выстроена в виде 5 больших батальонов с вкраплениями полков жандармов, выстроенных в интервалах пехоты. Вся армия была развернута между стенами Эпинэ и садами Бланвилля.
На крайнем правом фланге было выстроено 14 испанских «enseignes» и выдвинутых вперед всадников. Фронт испанцев был прикрыт 14 пушками и фургонами обоза. Рядом стояли полки жандармов герцога Гиза и сьера де ля Броссе, которые отделяли испанцев от 22 «старых французских отрядов» (22 vieilles enseignes françaises), слева от последних стоял полк жандармов маршала Сен-Андрэ. Потом батальон немцев в составе 11 «enseignes», полк жандармов герцога Омальского и шевалежеры герцога Монморанси-д’Амвилля (сын коннетабля Анна де Монморанси А.Е,) в качестве авангарда.
«В центре в первой линии стояла «баталия» в составе батальона швейцарцев в 5000, перед которыми было выставлено 8 пушек, слева от них полки жандармов коннетабля и г-на де Бове и 17 «enseignes de légionnaires» (в данном случае пехота провинциального ополчения А.Е.), в основном бретонцы, и замыкал боевой порядок полк жандармов сьера де Зансака (sieur de Sansac), примыкавший к Бланвиллю» (Гиз)
При виде врага протестантская армия остановилась и несколько правее выстроилась в боевой порядок. Вся французская кавалерия двинулась в первую линию: левее Кондэ, правее Колиньи, каждый имел от 1200 до 1500 всадников. Кавалерия состояла из лансьеров, а также шевалежеров и рейтаров, вооруженных пистолетами. В середине 60 «копий» Муи и д’Аваре имели впереди аргулетов Ля Кюре, а также 400 les enfants perdu. 80 жандармов Ларошфуко выстроились за центром в качестве резерва первой линии.
Вторая линия под командованием д’Андело (брата Колиньи А.Е.) состояла из двух батальонов французских и немецких аркебузиров, артиллерии и двух эскадронов рейтаров. Построение в боевой порядок не обошлось без путаницы и беспорядка. Подготовка к битве заняла 2 часа, и ни одна из сторон и не подумала начать традиционною перестрелку и столкновения отдельных отрядов, что предваряет, как правило, большое сражение.
«Коннетабль не двинулся с места, но выдвинул несколько кулеврин вперед. Кулеврины выстрелили два или три раза по аргулетам. Эти кулевриы, несколько раз выдвигаемые ближе к врагу, должны были огнем вывести гугенотов из терпения и побудить их начать атаку» (Гиз)
В час дня Кондэ дал сигнал к началу атаки. 4000 кавалеристов, проскакав мимо католического авангарда не останавливаясь, повернули вправо и атаковали центр католиков. Аргулеты бросились на фланги швейцарцев, les enfants perdu поддержали их убийственным огнем в то время как Муи и д’Аваре яростно атаковали швейцарцев и пробились к их знаменам, расположенным в центре «баталии».
Полк герцога Омальского и шевалежеры д’Амвилля из войск авангарда бросились на помощь швейцарцам, но с фронта их атаковали жандармы Кондэ, а с флангов масса рейтаров. Эти войска не смогли помочь швейцарцам, они были разбиты и обращены в бегство. В это время эскадрон Колиньи атакует с горячностью коннетабля. « С дерзновенностью и уверенностью они напирали и усиливали силу удара. Свалка была ужасная из-за такого количества лошадей, скачущих вперед и назад под грохот множества пистолетных выстрелов, схваток на копьях и мечах. Коннетабль был бы непременно убит, выполняя свой долг капитана и военачальника, если бы под ним в этот момент пала лошадь, он был бы затоптан массой лошадей. Он был ранен в подбородок пистолетной пулей, пробившей его шлем. Его лошадь была в конечном счете ранена в ногу. Коннетабль, наконец, упал на землю и был взят в плен. Младший сын коннетабля в этой схватке был убит.Швейцарцы сумели собраться и удержали строй» (Carloix Memories de Vienville)
«Легионеры» бросились в бегство и 800 жандармов Зансака были увлечены ими, и все бежали в направлении Манта (Mantes), крича, что все пропало. Первый этап боя остался за протестантами, но, как и в битве при Гуиннигате в 1479, победоносная кавалерия увлеклась преследованием беглецов, и Кондэ допустил ошибку, не собрав вновь свою кавалерию, чтобы нанести удар по еще не вступившим в бой основным силам войск католического авангарда.
В то время как жандармы и шевалежеры протестантов рассыпались по полю сражения в поисках своих личных врагов из католического стана, рейтары добрались до обоза католиков в лагере у Nuisèment и занялись грабежом и дележом казны герцога Гиза. В два часа дня продвижение было остановлено у Бланвилля по приказу адмирала, с беспокойством взиравшего на бездействующие войска герцога Гиза и маршала Сен-Андрэ, которые не пошевелились, чтобы выручить коннетабля, подвергшегося сокрушительной атаке.
«Мы победили»! Кричали многие адмиралу. «Пока еще нет», ответил он, указывая на неподвижные войска католиков на правом фланге. «Эта туча еще накроет нас» (ля Ну) В свою очередь, герцогу де Гизу стоило большого труда сдержать нетерпение своих капитанов, рвущихся в бой. Швейцарцы перестраивали свой батальон, в то время как несколько корнетов рейтаров и шевалежеров атаковали их еще раз. «Храбрые горцы удерживали каждую пядь земли. Они сплотились в отдельные отряды и наподобие ежей ощетинились пиками и алебардами. Отряды кавалеристов проскакивали среди этих ежей, но не могли рассеять их и вернулись для перестроения и перезарядки пистолетов» (ля Ну)
Протестантская пехота еще не принимала участия в сражении, и Колиньи бросил немцев против швейцарцев при поддержке французского батальона. Намереваясь уничтожить своих старых соперников, немцы прошли полдороги до швейцарцев, как те «с ревом контратаковали их с дистанции 30-40 шагов. Глаза их сверкали яростью, а лица были покрыты кровью и пылью. Ближний бой не был так долог и так жесток, как можно было бы предполагать. Немцы, не выдержав удара, поспешно отступили и укрылись в Бланвилле» (Кастельно)
Швейцарцы не имели времени, чтобы преследовать своих извечных врагов, поскольку они были вынуждены остановиться и встретиться лицом к лицу с жандармами Кондэ, который вернулся наконец после безумного преследования врага, которого он посчитал уничтоженным в то время как, «половина людей (швейцарцы А.Е.) была изранена, и их оружие сломано» (Кастельно)
В это время со стороны Бланвилля полки полковников Грамона и Роана-Фонтенэ готовились начать атаку на швейцарцев, которой должен был предшествовать смертоносный огонь из 5 пушек. Впервые после начала этой героической борьбы швейцарцы начали помышлять об отступлении. Многие раненые выползли в передние ряды и умоляли о помощи католические войска. На этот раз спасение пришло.

2015-08-19 в 03:27 

Дрё (Часть 2)
Франсуа де Гиз решив, что пришло время «поднять большую голову», выстроил по краям своих ландскнехтов временные полки пехоты и, прикрыв фланги этого «большого батальона» (ce gros bataillon) кавалерией, двинулся в бой. «Вперед, Сен-Андрэ!, крикнул он маршалу,- сила на нашей стороне!» Весь католический «батальон» решительно пошел вперед, имея впереди отборных аркебузиров, поддерживаемых 14 испанскими «enseignes», образовывавших резерв. Было 4 часа дня.
«Гиз и Сен-Андрэ обратились на первый батальон гугенотов, но зная, что их пехоте требуется время, чтобы дойти сюда, они атакуют с жандармерией и, не встречая сопротивления, захватывают 5 пушек, которые Колиньи выставил у мельницы, чтобы обстреливать швейцарцев. Отсюда они атаковали ландскнехтов, которых д’Андело вел в бой перед этим. Их полностью перебили подоспевшие французы и испанцы, устроившие им (ландскнехтам А.Е.) страшную бойню» (Гиз)
Когда Кондэ увидел, что его пехота разбита, он внезапно перешел от опьянения победой к неуверенности и растерянности от возможности поражения. Его первым побуждением было собрать свою кавалерию и начать атаку на свежего неприятеля, который успешно переломил ход битвы. Но его шевалежеры, рассеявшиеся по полю, не слышали сигналов труб, а те рейтары, которые не были заняты грабежом обоза и не эскортировали плененного коннетабля в Орлеан, не понимали французских команд. Ларошфуко с огромным трудом собрал 30 всадников у своего белого штандарта (de la cornette blanche, в данном случае именно штандарт А.Е.).
Монморанси-д’Амвилль, желая отомстить за пленение своего отца и смерть брата помчался в бой впереди своих шевалежеров и практически в одиночку налетел на Кондэ, который с трудом сидел на лошади, потому что был ранен в плечо выстрелом из аркебузы. Подоспевшие шевалежеры окружили принца и взяли его в плен. Каждая армия потеряла своего главного полководца, но если герцог (Франсуа де Гиз А.Е.) исправил поражение коннетабля, то Колиньи, этот «герой несчастливой судьбы» (le héros de la mauvaise fortune), не смог поправить неудачу Кондэ. Тем не менее адмирал собрал под прикрытием леса Момуссе от 600 до 700 жандармов (всего до 1600 вместе с рейтарами А.Е.) и сформировал их в три эскадрона, чтобы «идти на врага с мечом и пистолетом». Он берет под свою команду центральный эскадрон, левым командует Ларошфуко, правым де Кроа, и 3 эскадрона выстроились под прикрытием зарослей.
«Когда мы продвигались в тесном строю, - рассказывает Мерги, один из всадников Ларошфуко,- мы видели на опушке леса выстроенные линии врага, не подозревавшего, что мы так близко. Перед атакой господин адмирал послал рейтаров открыть огонь по неприятелю и привести его в расстройство. После этого мы стремительно атаковали и опрокинули всю кавалерию, которая стояла перед нами» Де Броссе погиб в этой атаке, маршал Сен-Андрэ был предательски убит одним из своих бывших дворян, которому он отдал свою шпагу.
Перед Колиньи забрезжил проблеск надежды превратить поражение в победу. Он заметил возле Бленвилля французский католический батальон, охраняющий 8 орудий, и атаковал его жандармерией, образовавшей круг вокруг этого батальона. Кавалерия произвела бешеную атаку, но Мартиг, полковник временных пехотных полков (colonel des régiments temporaires), выстроил вокруг пикинеров аркебузиров в три шеренги, открывших огонь практически в упор по протестантам и их лошадям. «Его батальон действовал, как единое целое, как части одной машины, состоящей из солдат» (Кастельно)
Адмирал собрал войска и дал сигнал к отступлению. «Это отступление было произведено в порядке в направлении на Марвилль, через лес Момуссе под прикрытием двух отрядов рейтаров и французской кавалерии всего в числе 1200 лошадей» (ля Ну)
После битвы, длившейся 5 часов, наступила ночь. Победители и побежденные были обессилены и не способны продолжать бой. Не было организовано никакого преследования и сигнал сбора и отбоя прозвучал одновременно в обеих армиях. Адмирал лишился 4800, убитыми, пленными и ранеными. Гиз потерял до 5000. Католики вернулись в свой лагерь у Nuisement, а протестанты вернулись в Невилль-Ла-Мар ночью.

2015-08-21 в 22:27 

АМЬЕН 1597 (Часть 1)
по Перини и др источникам.

Захват испанцами Амьена 11 марта 1597

В апреле 1596 испанцам довольно легко удалось захватить Кале. До этого магистрат Кале отказался принять королевский гарнизон Генриха IV, опасаясь за свои вольности. В результате охрана была поручена милиции, не способной справиться с закаленными в боях испанскими войсками. Взятие Кале по сути дела неожиданной атакой без длительной осады подсказало герою штурма Дуланса в 1595 знаменитому испанскому генералу Порто-Карреро (Hernandes Teillo Porto Carrero), ставшему губернатором Дуланса, мысль провернуть нечто подобное и в Амьене, где также гарнизон состоял из милиции. Генерал предложил одобрить его план наместнику Испанских Нидерландов эрцгерцогу-кардиналу Альберту, нуждавшемуся в каком-то успехе после поражения от голландцев в Брабанте. Эрцгерцог одобрил этот план.
Утром 11 марта группа переодетых в крестьян испанских солдат, спрятав пистолеты и кинжалы под одеждой, на трех больших возах, наполненных мешками с орехами, въехала в ворота Амьена под названием Montrescu. Неподалеку от ворот притаилось до 700 испанских солдат пехоты и кавалеристов. Один из возов перегородил ворота, и тут как бы случайно часть мешков развязалась и орехи высыпались на землю. С бранью мнимые крестьяне стали подбирать эти орехи. Им стали помогать и стражники. Когда стражники отставили свои алебарды и прислонили их к стене, «крестьяне» выхватили пистолеты и кинжалы и в одно мгновение перебили всю стражу. Возы немедленно были ввезены в город, и испанцы из засады бросились в город. В течение короткого времени город был захвачен. Однако пока что испанцев было мало, они не могли занять все ворота, и значительная часть жителей успела сбежать из Амьена и даже вместе со своим наиболее ценным имуществом. В городе осталось менее 1500 жителей. С того времени и по сей день амьенцев называют «mangeurs de noix» «поедателями орехов» или «орехоедами».
. Короля, проводившего зиму в Париже, разбудили среди ночи в Лувре и сообщили об этом проишествии. Захват испанцами Амьена стал очень неприятным сюрпризом для Генриха. Но он отреагировал без промедления. Было собрано 4000 пехоты, французы, швейцарцы и англичане и 700 французской кавалерии. Эти войска под командованием маршала Бирона выступили к Амьену и перерезали дорогу для доставки продовольствия испанцам в Амьен из Дуланса. Затем к Амьену было переброшено подкрепление и осадные и прочие пушки. В деревне Лонгпре был создан огромный укрепленный лагерь осадной армии, а город начали окружать траншеями и рыть апроши. Быстрая реакция французов на взятие Амьена была неожиданной для испанцев, которые не успели полностью подготовиться к осаде и усилить, как планировалось, гарнизон до 8000. Обороной руководил Порто-Карреро, его заместителем был маркиз Монтенегро. Несмотря на героические усилия осажденных, они могли рассчитывать только на прибытие деблокадной армии. Осада и взятие Амьена по сути дела была последней крупной операцией перед заключения мира с Испанией в 1598, по которому испанцы оставляли удерживаемые ими еще пункты и в том числе и Кале. А.Е.

Осада Амьена 1597
*************************
Коннетабль де Монморанси (сын павшего при Сен-Дени в 1567 Анна де Монморанси А.Е.), герцоги Майеннский и Эпернон, принц де Жуанвилль (Charles Ier de Guise Prince de Joinville)
и другие носители громких имен бывшей Лиги, а ныне добровольцы под белым штандартом короля, засели с большими силами в хорошо укрепленном лагере в Лонгпре (Longpré;).
Маршал Бирон занял Эрмитаж (l'Ermitage пригород Амьена А.Е.) на расстоянии мушкетного выстрела от контрэскарпа в том месте, где он планировал открыть первую параллель апрошей. В ночь на 28 июня два капитана и несколько отборных солдат спускаются в ров, чтобы заложить «колбасы» (saucissons), то есть кожаные продолговатые мешки, заполненные порохом. Но они не вовремя поджигают фитиль и неправильно закладывают «колбасы». В результате, кроме шума и нескольких царапин на стенах, никакого иного эффекта не достигается. В противоположность этому осажденные, чтобы оградить себя от подобной опасности держат на контрэскарпе 4 роты, которые следили за неприятелем день и ночь, будучи наготове. Тем не менее местр-де-кан Наварры (mestre de camp de Navarre) решил все-таки заложить «колбасы» под ворота Абвилль, которые вели в Лонгпре, но он был контратакован и отброшен с потерями.
Маркиз де Монтенегро (Don Girolamo Carafa marquis de Montenero) предпринял на утро мощную вылазку. Он двинулся правее к Эрмитажу с 400 кавалеристов, поддержанных 200 ирландскими и итальянскими пехотинцами. Бирон был застигнут врасплох, но его выручил граф Овернский. Маркиз отступил после ожесточенной стычки, в которой осаждающие потеряли до 200 человек, а испанцы только 10. «Маршал (Бирон А.Е.) решил непременно отомстить и устроил засаду, поместив 200 солдат французской пехоты в развалины церкви Сен-Жан, а несколько эскадронов развернул открыто между лагерем и городом, как бы вызывая маркиза де Монтенегро на бой. Тот вышел из города с 400 всадниками и вознамерился атаковать, но в ходе этой схватки пехота, сидевшая в засаде, заставила испанцев повернуть к ней фронт. Маркиз оказался атакован с фронта и с фланга и был бы разбит, если бы Пуэрто-Карреро не пришел к нему на выручку с двумя ротами жандармов и одной лансьеров. Произошла яростная схватка, исход которой решил английский батальон, вышедший из лагеря и поддержавший французскую кавалерию» (Давила)
Бирон выставил батарею из 12 больших орудий, чтобы воспрепятствовать осажденным выходить впредь за контрэскарп и мешать созданию параллелей. Однако 18 июля капитаны Франсуа д’Арк и Диего Дурандо, каждый с 300 пехотинцев и сотней кавалеристов атакуют, первый правее основной параллели траншеи Пикардийского полка, второй, левее, траншеи полка Шампань. Неприятель продвигается вперед на 500 шагов, подкрепления двигаются со всех сторон на помощь атакуемым участкам, затем атакующие делают вид, что отступают к контрэскарпу, где их ожидало 300 ирландцев, 80 алебардистов в латах и 200 жандармов. Капитан Симон Латро тем временем произвел диверсию в направлении ворот Бове во главе 200 шевалежеров. Когда Пуэрто-Карреро посчитал, что преследователи, которых мнимо отступающие войска подвели к стенам, находятся достаточно близко, он приказал открыть по ним огонь из 10 или 12 пушек заранее установленных так, чтобы стрелять горизонтально и низко над землей. Эти пушки производят страшное опустошение и приводят в смятение ряды преследователей. Теперь 500 испанцев резко поворачиваются и атакуют ходы сообщений, связывающие редуты в Эрмитаже и батарею осадных орудий.
Маршал Бирон, покрытый потом и кровью, с обгоревшими волосами мечется среди траншей, но не может восстановить порядок. Тогда принц де Жуанвиль, взяв ближайший английский батальон из резерва, контратакует испанцев, ирландцев и валлонов и останавливает их продвижение.
Король спешивается, берет в руки пику и вместе с графами Овернским и де Сен-Поль бросается от села Мадлен на защиту батареи. Со всего лагеря к месту атаки испанцев стекались войска. Жестокий бой длился под палящим солнцем 2 часа, пока испанцы не были оттеснены из траншей. Преследуемые по пятам, они начали отступать в сторону контрэскарпа. Их спасла диверсия, произведенная капитаном Симоном Латро с его шевалежерами, который выехал во фланг преследователей и сумел отделить войска Жуанвиля от войск короля и Бирона. Майенн подоспел к месту боя с 500-600 человек и потерял не более трех, несмотря на сильный артиллерийский обстрел со стен, который помог Пуэрто-Карреро произвести эту опасную вылазку. После окончания битвы общие потери испанцев составляли до 500 убитыми и ранеными, включая 30 офицеров. Среди убитых были испанский местре-де-кан Флессанг и «le sergent de bataille» Фокуреллос (Fouquerolles). Среди раненых был итальянский капитан Давила (его так принято называть, хотя на самом деле его фамилия пишется как d’Avila А.Е.), оставивший интереснейшие мемуары этой эпохи.
Новая траншея была открыта 1 августа и, несмотря на контрмины и взрыв фугаса, убивший 40 саперов, параллель (параллели, в данном случае апроши А.Е.) неуклонно поднималась вверх по склону к контрэскарпу Амьена.
Сен-Люк, начальник артиллерии (grand maître de l'artillerie), выставил батарею из 8 больших пушек, которые непрерывным огнем в течение 24 дней в конечном счете пробили бреши у ворот Абвилль и в стенах равелина, защищающего эти ворота. Теперь появилась возможность через бреши обстреливать сами улицы и подступы к укреплениям. Защитники находились теперь за ретрашементом, вырытым позади бастиона, находящегося под постоянной угрозой.
«Во время осады мы почти не видели перемещаемых масс земли в ходе работ с обеих сторон, производимых сотнями рук. Это была непрерывная канонада, ураган огня. Осажденные находились под огнем 45 пушек. Они предприняли две попытки воспрепятствовать бомбардировке, пока большая часть солдат не была ранена или разорвана на куски ядрами. Основная борьба шла под землей, скрытой от глаз. Применение мин и контрмин проводилось без устали, чего ранее не видели при осадах во Франции на протяжении многих лет. Нередко намерение одной стороны подвести мину под укрепления противника наталкивалась на ответные меры, и попытка подрыва какого-то здания часто оборачивалась ожесточенной схваткой под землей в галереях».(Мизере)

2015-08-21 в 22:29 

Часть 2
Солдат не хватало для проведения масштабных работ, несмотря на премию в 30 экю, желающих не становилось больше, поскольку в живых оставалось куда меньше волонтеров, чем отправлялось рыть траншеи и галереи. Для работ привлекли сотни крестьян. Король писал 20 августа Жану де Лавалю «Прибыло хорошее подкрепление от Тартиньи и д’Авиллера. Все храбрые, здоровые пикардийцы, крепкие мужики. Они очень нам помогут. Я Вас весьма благодарю. В этот самый час они яростно работают кирками и смешались с солдатами, которым они не уступят. Попробуйте организовать присылку еще людей. Лучше всего из Монтидье, это близко. Трясите дворян, чтобы они следовали Вашему примеру. (в организации партий крестьян для помощи в осаде Амьена А.Е.) Враг препятствует нам весьма активно, мы все время ведем бой. Поспешите!»
Положение гарнизона Амьена ухудшалось с каждым днем. Пуэрто-Карреро, помимо потерь от ежедневных обстрелов, вылазок и стычек, потерял многих храбрецов из 5000 гарнизона от эпидемии, разразившейся в городе. Жители, еще остававшиеся в городе, не забыли грабеж, которым сопровождался его захват испанцами и ни в грош не ставили самоуверенный вид испанцев, который они для видимости принимали при встрече с горожанами. Был составлен заговор с целью сдачи города королю.
Неукротимый испанец обратился с новым отчаянным призывом к эрцгерцогу Альберту прислать подмогу, обязуясь всеми силами гарнизона атаковать французов, когда подойдет новая армия. Порто-Карреро брался атаковать не сам лагерь осаждающих в Лонгпре, где были их основные силы, а намеревался атаковать со стороны Корби, где не было траншей, поскольку тут протекала река. Он предложил при приближении подмоги сделать мост на сваях в лье от Амьена, поскольку тут нельзя было перейти реку вброд.

Деблокадная армия август-сентябрь 1597
**************************
Эрцгерцог Альберт собрал в Дуэ 18 000 пехоты, 4000 кавалерии при 16 пушках. На совете решался вопрос, пытаться ли демонстрацией в сторону Сен-Квентина и Перонне заставить короля снять осаду или идти прямо на Амьен и дать битву. Остановились на последнем решении. Прежде чем выйти на бой, армия должна была разбить лагерь неподалеку от Амьена. Место должны был выбрать генералы Гастон Спинола и Тасседо, лагерные маршалы. Из Дуланса также ожидался отряд в 900 кавалеристов, который должен был присоединиться к армии в Кверьё 30 августа около полудня.
Ночью король, передав командование де Майенну, покинул лагерь вместе Франсуа де Монтиньи, Жильбером де ля Кюре и 600 карабинерами (carabins), чтобы вступить в контакт с врагом и выяснить направление его движения. В 9 часов утра 30 августа король двигался во главе отряда в сто дворян под белым штандартом, когда примчались разведчики с сообщением, что они видели передовую испанскую кавалерию, выезжавшую из леса. Опустив забрало шлема и взяв в руку шпагу, король галопом во главе своего отряда поскакал, чтобы атаковать врага. Контрерас, командовавший испанской кавалерией, был атакован неожиданно и не мог вообразить, что имеет дело лишь с сотней врагов и, полагая, что перед ним большие силы, обратил тыл и помчался со своей кавалерий в сторону Бапома. Хотя ситуация вскоре прояснилась, но даже усилия Спинолы оказались бесполезными, чтобы остановить беглецов.
Король вместе со 150 карабинерами и 200 шевалежерами почти достиг Мирамо у переправы через приток Соммы, впадающий в эту реку у Корби. Враг понес существенные потери убитыми и было взято 11 пленных, которых привезли в лагерь скрытно. Таким образом, осажденные, со стен и валов Амьена с беспокойством следящие за окрестностями в надежде увидеть приближение помощи не имели никаких сведений о том, что подмога близка. В тот же день испанские офицеры Жак Белгиозо и Эммануэль де Вега с немногими людьми пытались подобраться поближе к Лонгпре и получше рассмотреть подступы к лагерю. Нападение короля с кавалерией на передовые отряды испанцев смутило их и позволило выиграть несколько дней.
Предвидя неизбежное приближение вражеской армии, король сделал последнюю попытку овладеть Амьеном. 4 сентября был предпринят штурм половиной сил армии, но Пуэрто-Карреро во главе своего героического гарнизона отбил атаку. Это был его последний подвиг. Мушкетная пуля пробила его кирасу, убив коменданта наповал. Славный испанский генерал погиб в бою, оставив помять среди его врагов, как о герое и воине большого сердца и храбрости, заключенной в теле весьма низкорослого человека. ( в оригинале написано буквально «в теле карлика» «dans un corps de nain» А.Е.)
Монтенегро, сменивший Порто-Карреро, был бессилен что-либо изменить в положении осажденных, тратящих последние силы в бдительном наблюдении за врагом и храброй обороне Амьена. Оставшихся в строю 2 200 пехоты и 400 кавалеристов было совершенно недостаточно, чтобы нести караульную службу, быть наготове на случай нового штурма и заниматься починкой укреплений. Нужны были не столько люди с аркебузами и пиками и всадники, сколько люди с мотыгами и кирками.
«8 сентября Франсуа д’Эпинэ Сен-Люк в то время, как он наблюдал за городскими бастионами, был убит ядром, которое умудрилось пролететь сквозь тесный просвет среди фашин шириной как раз в диаметр ядра, и сразить начальника артиллерии наповал к великому горю короля» (Брантом)
Эрцгерцог стоял в Аррасе, где получил доклад Белгиозо и де Веги о разведанных ими подступах к лагерю в Лонгпре. Он решил идти по дороге из Дуланса в Амьен. Граф Альфонсо д’Авалос привел 3000 арагонских аркебузиров, пришедших из двух цитаделей, возведенных Филиппом II для прикрытия проходов через Альпы и Юру. Несмотря на плохие новости из Фрисландии и Брабанта, где голландцы каждый день отвоевывали у испанцев по куску земли, наместник Испанских Нидерландов, считал, что нужно пойти на эту жертву ради снятия осады Амьена.
12 сентября Альберт был в Дулансе, 13 го в Домаре, 14 го прошел близ находящегося в руках французов Ньевре, откуда было произведено несколько пушечных залпов по колоннам деблокадной армии. Остановился эрцгерцог в монастыре Бертокур-ле-Дам, выдвинув аванпосты до Виньякура.
Тогда же к армии эрцгерцога прибыл герцог де Монпансье для того чтобы стать командующим кавалерией, сменив старого генерала графа Питера Эрнста фон Мансфельда (Peter Ernst I von Mansfeld-Vorderort), страдавшего подагрой и вынужденного передвигаться на носилках.
«Вместе с эрцгерцогом были его ближайшие советники, адмирал Арагон и герцог д’Акрос. Легкая кавалерия двигалась впереди под командованием Луиса Мельци и Амброзио Ландриано. Авангардом в составе «летучего» эскадрона и отборного корпуса из 4000 испанских и итальянских пикинеров и мущкетеров, ведомым двумя капитанами, каждый из коих шел с пикой в руках, командовал Диего Пиментель». (Давила)
За авангардом следовали три батальона, развернутые в линию. По флангам под командованием Карла Коломба и Луиса Веласко, оба испанцы, центральный батальон под командованием графа де Бюккуа, валлона. 5 орудие находились впереди каждого батальона. Далее двигались войска герцога Омальского, графа де Сорра и Филиппа Нассауского, принца Оранского, Алонсо де Мендоза вел арьергард. Понтоны, фургоны с провиантом и боеприпасами двигались в строгом порядке под охраной отборных мушкетеров. Взводы «карабенов» на значительной дистанции прикрывали фланги.
Король хотел двинуться с кавалерией навстречу врагу, оставив коннетабля де Монморанси с пехотой в лагере, чтобы он продолжал осаду. Таково было и мнение Бирона, но Майенн уговорил короля изменить план. «Наше намерение взять Амьен, а не выиграть сражение. Наши укрепления очень сильны и нужно оставить армию в них. Я знаю испанцев, они опытные солдаты и храбрые, но не любят рисковать , и они вряд ли атакуют наши укрепления всеми силами» (Давила)

Появление врага у Лонгпре 15 сентября 1597
***************************
Король получил срочное донесение от Майенна, выехавшего на охоту ранним утром 15 сентября. В полдень герцог заметил приближающиеся знамена неприятельского авангарда в пяти сотнях шагов от холма, господствующего над деревней Лонгпре. Эрцгерцог «двигаясь через поля коротким путем, к полудню достиг вражеских аванпостов, выступив в путь на рассвете и сделав с перерывом два броска ускоренным маршем» (Давила)
Появление врага стало полнейшей неожиданностью. Толпы слуг, маркитантов и прочих нонкомбатантов, по обыкновению рассеявшихся по окрестностям в поисках провианта, устремились со всех сторон в лагерь Лонгпре, сея хаос и панику. Передовые посты были оставлены. Путаница и неразбериха воцарились среди пехоты. Несколько отрядов начали было поспешно собираться у своих знамен в полулье от моста Лонгпре, но еще больше пехотинцев поддалось панике.
Среди передовых испанских эскадронов раздаются крики «Победа!». Эрцгерцог после того как его орудия разрушили мост у Лонгпре собрался уже дать сигнал к общей атаке, но адмирал Арагон и герцог д’Аркос заметили, что «все происходит слишком быстро и нельзя следовать за нетерпеливостью солдат, а следует тщательно подготовить атаку».
Этим промедлением немедленно пользуются французы. В то время как Невер и Монпансье возглавляют вражескую кавалерию, маршал Бирон и герцог Эпернон сгоняют обратно к знаменам пехоту, оставившую их перед этим. Коннетабль Монморанси приказывает открыть огонь из пушек, и пороховой дым закрывает от врага, появлявшегося все в большем числе на холме состояние паники, охватившее в ту минуту лагерь. Король, как только услышал первые вопли спасающихся бегством нонкомбатантов, что все погибло, и враг уже в якобы в лагере, немедленно сел в седло. Он, опершись на луку седла, со шляпой в руке обращается с молитвой к Богу « Это должно быть искупление за грехи, порази пастуха, но спаси стадо!»
Через минуту к королю возвращается его обычное веселое настроение, как всегда, когда он сталкивался с опасностью. Майенн дает ему еще один хороший совет. Поскольку деревня Лонгпре со всех сторон окружена траншеями, это дает возможность полку Шампань с 6 пушками беспрепятственно выстроиться и сформировать «баталию». Пехота полка Шампань атакует и опрокидывает головы колонн испанского авангарда в тот момент, когда они начали спускаться с холма и нарушили строй. Враг отброшен, причем, в плен попадают целые отряды.

2015-08-21 в 22:30 

Часть 3
Предполагалось, что Альберт пошлет через Сомму в Амьен подкрепление и припасы, это заставляет оставить на левом берегу у разрушенного испанской артиллерией моста Лонгпре 3000 пехоты Оде де ля Ну и де Ви с 4 пушками и 400 шевалежерами под командованием Монтиньи. Маркиз Монтенегро был готов преодолеть рвы Амьена во главе всех сил гарнизона и выступить против швейцарцев и наваррцев, находившихся в траншеях напротив Амьена, и атаковать вместе с эрцгерцогом, как только начнется атака на Лонгпре. Однако, 6 пушек Лонгпре и атака полка Шампань останавливают продвижение испанцев и заставляют их вернуться на холм. Эрцгерцог был вынужден отложить решительную атаку на следующий день. Вылазка гарнизона не состоялась.
Ночь с 15 на 16 сентября была использована де Майенном, чтобы еще больше укрепить Лонгпре, сделав лагерь неприступным. Неприятель тем временем собирался навести два понтонных моста у d'Ailly через Сомму и граф Бюккуа должен был перевести по ним 3000 своих валлонов и фургоны с припасами для гарнизона Амьена. Но на левом берегу валлонов ждал неприятный сюрприз. Ла Ну и Ви, засев в домах деревушки d'Ailly, приветствовали врага огнем мушкетов и пушек, выставленных на возвышенности. Этот град пуль и ядер заставил валлонов сесть обратно в лодки, и они не смогли завершить переправу. Успевшие переправиться были атакованы кавалерией Монтиньи. Бюккуа был вынужден отступить в большом беспорядке, бросив фургоны и понтоны, потеряв 300 убитыми и ранеными и множество пленных.

Канонада у Сен-Совер 16 сентября 1597
Эрцгерцог разбил лагерь на плато Сен-Совер, имея арьергард в Виньякуре. Он послал конницу Монпансье и Невера по окрестностям в поисках сведений и провианта, но они натыкались повсюду на французскую кавалерию и потерпели несколько поражений в кавалерийских стычках. Очень скоро запасы провианта испанской армии истощились, а окрестные деревни ничего не могли им дать, жители их покинули при приближении неприятеля. А во французском лагере тем временем царило изобилие и не было недостатка ни в каких припасах.
Генрих, выехав вперед за пределы лагеря на 800 шагов, осмотрел местность и назвал ее «прекрасным полем битвы». На рассвете король вывел армию и развернул ее в 2 милях от неприятеля. Имея многочисленную артиллерию, он мог обстреливать врага на его позициях и при этом не снижать интенсивность обстрела укреплений Амьена. 7 кулеврин, установленных на холме выше Arguœves наносили большие потери вражеской кавалерии. Ядра пролетали в непосредственной близости от мула, на котором был вынужден ездить эрцгерцог, несмотря на отсутствие к тому привычки и склонности. Мул под ним то и дело шарахался и брыкался. (из текста непонятно, почему эрцгерцог не был верхом на коне А.Е.) 16 испанских пушек пытались отвечать, но без особого эффекта потому что были расположены слишком высоко, и имевшие огромный перевес в артиллерии французы подбили их одну за другой.
5 часов прошло в артиллерийской пальбе и кавалерийских стычках. «Мы заметили, что французы имеют преимущество в индивидуальных схватках кираса на кирасу или карабин на карабин. (l'avantage au combat individuel, de cuirasse a cuirasse, ou de carabin à carabin). В противоположность этому, когда сталкивались бургундские и фламандские лансьеры с конными аркебузирами или рейтарами, то вооруженные аркебузами и пистолетами всадники должны были неизменно уступать стремительному натиску копья. Чтобы исправить это, король отправил своих дворян возглавить эскадроны и приказал образовать более широкие интервалы между эскадронами, чтобы тяжеловооруженные лансьеры при попытке контратаки натыкались бы на пустоту» (Давила)

Отступление эрцгерцога
***************
Альберт после того, как собрал разбитых валлонов Бюккуа приказал отступать от Амьена в Дуланс. В ту же ночь испанцы сожгли свой лагерь и отправили обоз в Рюбампре. Арьергард под командованием Алонсо Мендозы последовал вслед за обозом Арьергард шел в отличном порядке под дробь барабанов, готовый в любой момент развернуться и ощетиниться пиками.
На рассвете 17 го сентября король отправился на рекогносцировку вместе с шевалежерами. Отступление армии эрцгерцога прикрывала легкая кавалерия Мельци и Ландриано. Король по своему обыкновению решил было броситься преследовать врага, но мудрый Майенн отсоветовал рисковать. «Нашей целью было не дать эрцгерцогу спасти Амьен и нет нужды вступать в сражение, которое мы можем проиграть» (Сюлли)
После двух дней пребывания в Рюбампре неприятель перешел Оти у Орвилля и встал в Аррасе. Эрцгерцог вернулся в Брюссель, где узнал, что Мориц Нассауский, который сопровождал его в этом бесславном походе, утратил несколько важных пунктов на Нижнем Рейне. Канонада у Сен-Совер спасла Францию от Филиппа Второго, как канонада Вальми 20 сентября 1792 спасла страну от интервенции.

Капитуляция Амьена 25 сентября 1597
Равелин у ворот Аббвилль был под угрозой новой атаки поле того как саперы подвели новую мину. Не дожидаясь развязки, маркиз Монтенегро начал переговоры о капитуляции 19 сентября при условии, что не получит помощи от эрцгерцога в течение 6 дней . В гарнизоне на тот момент в строю осталось примерно 2500 человек. Одобрить капитуляцию должен был сам Альберт.
Филипп II на тот момент уже помышлял о мире и папа Клемент VIII предложил ему начать переговоры с Генрихом. Пришло письмо эрцгерцога с согласием на капитуляцию гарнизона. 25 сентября гарнизон Амьена вышел из города со знаменами и оружием под дробь барабанов с лошадьми и обозом. По условиям капитуляции испанцам были предоставлены фургоны и эскорт, чтобы доставить их больных и раненных в Дуланс или в Бапом.
Коннетабль Монморанси принял капитуляцию от имени короля и после этого король торжественно въехал в Амьен. Генрих ехал на прекрасной лошади с жезлом, украшенным лилиями в руке в сопровождении знатнейших сеньоров.
Мрнтенегро выехал из Амьена верхом во главе 120 конных аркебузиров, ведущих лошадей под уздцы. Далее двигались фургоны, а в них находилось около 1000 женщин, включая 400 горожанок Амьена, желавших следовать с испанцами, всего 160 фургонов и иных повозок. Также в них размещалось до 300 больных и раненых. За обозом шли в строю 1400 аркебузиров и пикинеров, а замыкали колонну около 600 жандармов, щевалежеров и «карабенов».
Маркиз спешился в 20 шагах от короля и, обнажив голову, поцеловал его колено в знак признательности за великодушие. В этот момент испанские фенрихи встали на одно колено и преклонили знамена перед королем. При вступлении французов в Амьен в нем оставалось не более 800 жителей, остальные бежали еще до осады, а теперь возвращались вслед за войсками. Новым губернатором Амьена был назначен Доминик де Ви, сеньор д’Эрменонвилль, капитан Французской гвардии (Gardes françaises).
Осада и взятие Амьена по сути дела была последней крупной операцией перед заключения мира с Испанией в 1598, по которому испанцы оставляли удерживаемые ими еще пункты и в том числе и Кале А.Е.

2015-08-23 в 18:16 

Rochefort_
Я не владею русским языком. У меня нелицензионная копия. Я старый пират не знающий слов лицензионного соглашения.
Эрцгерцог вернулся в Брюссель, где узнал, что Мориц Нассауский, который сопровождал его в этом бесславном походе, утратил несколько важных пунктов на Нижнем Рейне.

Мориц Нассауский это ведь командующий голландской армией?

2015-08-24 в 00:03 

Честно говоря, сам удивился, но так написано. Я не мог тут ошибиться никак. Тем более упомянут пару раз. Может быть, имеется ввиду кто-то из этого рода? Это как с Мансфельдом я намучился, когда переводил про битву при Монконтуре. Написано Мансфельд, командовал ландскнехтами в армии Колиньи. Еле нашел лютеранскую ветвь Мансфельдов. А то все лез Петер Карл, а он вообще был одно время наместником Испанских Недерландов и уж никак не мог быть за гугенотов. Возможно, тут что то подобное. Или просто Перини ошибся. У него есть ошибки. Он перепутал Строцци отца и сына, например.

2015-08-24 в 18:30 

Я прояснил этот вопрос. Упоминается дважды Принц Оранский.
Тут надо прояснить. Филипп Вильгельм, принц Оранский, граф Нассау-Дилленбург, о котором идет речь, был старшим сыном Вильгельмя Оранского Молчаливого, который собственно, и начал борьбу против Испании. Его старший сын Филипп был взят испанцами в заложники в 1568 в возрасте 13 лет и увезен в Испанию, где был воспитан как добрый католик. Больше он никогда не видел своих родителей. Вот он после смерти своего отца в 1584 и стал Принцем Оранским, а его младший брат Морис Нассау-Дилленбург продолжал дело отца и воевал с испанцами. В свою очередь он стал Принцем Оранским после смерти своего старшего брата в 1618. То есть стал тем, кого мы и знаем как Мориса Оранского. Таким образом я вношу исправление в последнюю часть описания операции по осаде и взятию Амьена.
Надо читать так.
"После двух дней пребывания в Рюбампре неприятель перешел Оти у Орвилля и встал в Аррасе. Эрцгерцог вернулся в Брюссель, где узнал, что Мориц Нассауский (фактически Морис стал принцем Оранским только в 1618 после смерти своего старшего брата Филиппа А.Е.), старший брат которого Филипп, сопровождал его в этом бесславном походе, занял несколько важных пунктов на Нижнем Рейне".

2015-08-24 в 22:10 

Rochefort_
Я не владею русским языком. У меня нелицензионная копия. Я старый пират не знающий слов лицензионного соглашения.
Вот это да... Про принца Филиппа слышу впервые. Спасибо, что разобрались, очень интересно.

2015-08-24 в 22:36 

Битва у Сен-Дени (Bataille de Saint-Denis) 10 ноября 1567
*************************************************
Второе после Дрё крупное сражение Гугенотских войн. Гугеноты сталкивались с постоянными препятствиями в отправлении своей религии и резонно опасались герцога Альбы, который с войском двигался в Нидерланды против гёзов, и мог нанести смертельный удар кальвинизму, уничтожив ересь в Нидерландах и потом ударив по французским гугенотам. На военных советах в Шатильоне и потом в Вилари было принято решение не дожидаться, пока католики так или иначе задушат протестантов, а нанести удар, нарушив, заключенный 19 марта 1563 мир (Амбуазский мир), который мог лишь на время оттянуть неизбежное возобновление войны.
Колиньи планировал 28 сентября 1567 нападение и захват Карла IX и всего двора, следовавшего из Монсо в Париж, но швейцарцы под командованием Пфайфера отбили нападение гугенотов и спасли двор. После этого гугеноты решили отрезать Париж от поставок продовольствия. Они заняли Монтеро и сожгли все мельницы в окрестностях Парижа и Венсена. 2 го ноября гугеноты заняли аббатство Сен Дени под самым Парижем. Королевская партия поначалу не имела достаточно войск, но в течение очень короткого времени Екатерина Медичи сумела собрать новую армию. Войском командовал каннетабль Анн де Монморанси.
Силы гугенотов были меньше и раздроблены. Они осаждали Орлеан, потерянный в 1563, другая часть войска находилась в Пуату в ожидании подкреплений из Гиени, чтобы потом двинуться на Париж, третья часть во главе с полковником д’Андело занималась истреблением запасов продовольствия в Понтуазе. А.Е.
****************************************************
Королевская армия в Париже на 1 ноября 1567 года насчитывала 16 000 пехоты, французской и швейцарской (плюс еще парижская пешая милиция А.Е.), 4000 жандармов, шевалежеров и конных аркебузиров и 14 орудий. Парижане, не желая содержать эту армию в условиях нехватки продовольствия, требовали отказаться от затянувшихся приготовлений к походу, если войско не выступит до 14го. Коннетабль выслал кавалерию для рекогносцировки и занятия Аржантеля и Ля Шапель.
Протестантские военачальники, предполагая, что неприятель не имеет больших сил и не сможет в условиях нехватки продовольствия вести компанию, вместо сбора всех сил предприняли наступление. В стороне от войск Кондэ, в Понтуазе, находились д’Андело и Монгомери с 500 кавалеристами и несколькими ротами аркебузиров. Кондэ и Колиньи двинулись вперед и заняли аббатство Сен-Дени. Силы гугенотов у аббатства насчитывали лишь 3000 пехоты и 1500 кавалерии без артиллерии, когда 10го ранним утром передовые разъезды королевской армии были замечены на Монмартре (Монмартр, естественно, тогда был за пределами Парижа А.Е.) и выдвинутыми по направлению на Сен-Дени.
Маршал Франсуа де Монморанси командовал авангардом, состоявшим из батальона швейцарцев, части жандармерии и конных аркебузиров. Коннетабль командовал центром «баталии», расположившись рядом с артиллерией и пылкими жандармами. Слева от коннетабля встал батальон пеших аркебузиров, состоявший из парижан, справа выстроились пехотные полки де Бриссака и Строцци. Два эскадрона, один под командованием маршала де Коссе (Artus de Cossé-Brissac
Comte de Secondigny), второй под командованием Монморанси д’Амвилля прикрывали пехоту с флангов.
Королевская армия в удалении от Обервилье и Сен-Уэна оставила на обширной равнине аббатства Сен-Дени только аванпосты, предполагая затем перейти в общее наступление на гугенотов в направлении на аббатство.
Кондэ, несмотря на неравенство в силах, решил принять бой. Он разделил пехоту на три батальона по 1000 человек. Каждый из батальонов был подкреплен двумя отрядами кавалерии. Принц (Кондэ) поручил адмиралу защищать Сен-Уэн вместе с правым флангом армии. Жанли (Genlis) вместе с левым флангом, упиравшимся в Обервилье, и центр были развернуты между двумя деревнями. (т.е. между Сен-Уэном и Обервиллье А.Е.) Центром командовал сам принц. По сторонам мощеной дороги, пересекавшей равнину между садами этих двух деревень, были вырыты траншеи, занятые лучшими аркебузирами. Эти траншеи прикрывали центр гугенотов.
Около трех часов дня батарея больших орудий, установленная на высоте Вилетт открыла огонь по Обервилье, нанеся большие потери левому флангу гугенотов. Коннетабль, не дожидаясь более существенных результатов обстрела, бросился на эту деревню во главе своих жандармов, чьи роскошные латы и жюстокоры контрастировали со скромным одеянием протестантов.
Жанли по приказу Кондэ выдвинул вперед своих конных аркебузиров, чтобы огнем немного поубавить прыти жандармам коннетабля. Наступил момент растерянности в рядах жандармов, чем воспользовался Жанли и атаковал правый фланг католической кавалерии в то время как щевалежеры адмирала при поддержке пеших аркебузиров атаковали левый фланг неприятеля, а сам Кондэ атаковал с фронта во главе 5 шотландских корнетов.
«Схватка была яростной и длилась почти три четверти часа. Мечи были покрыты кровью и те, кто был в гуще этой битвы не нуждался в больших доказательствах своей храбрости, коль скоро не покинули это опасное место. Аркебузиры адмирала на флангах вели смертоносный огонь с дистанции в 50 шагов во время атаки королевской кавалерии и заставили ее отступить до ворот Сен-Жак» (ля Ну)
«Мартиг, полковник французской (католической) пехоты, расположил в каменной мельнице и пристройках у ворот Сен-Жак сто хороших аркебузиров, которые смогли своим яростным сопротивлением отбросить де Грамона, атаковавшего правее траншеи во главе своей пехоты» (Брантом)
Тем временем коннетабль был окружен врагами со всех сторон. Шотландец Роберт Стюарт пытался вырвать из его рук сломанный меч и, ударив коннетабля рукояткой пистолета, выбил ему два зуба. Анн де Монморанси, славный воин 74 лет. Он сражался в Италии бок о бок еще с Франциском Первым при Мариньяно и Павии (при Павии он попал в плен вместе с королем, сражаясь рядом с ним. А.Е.) Анн де Монморанси, раненый в 8 битвах, был легендарным воплощением «французского капитана XVI века» (incarnation légendaire du capitaine français au XVI" siècle). После удара Стюарта он упал с коня и пытался встать, чтобы умереть, стоя. Он осыпал проклятиями врага, когда пуля, выпущенная в упор из пистолета, сломала ему ребра. Его сыновья Франсуа и Анри, поспешившие на помощь отцу, опоздали. Рана была смертельна. (израненный коннетабль был отвезен в Париж, где на следующий день умер А.Е.)
Наступившая ночь прекратила неравную битву. Протестанты, исчерпав все свои силы, оставили Сен-Уэн и Обервилье и ушли обратно в Сен-Дени, где Кондэ оставил пикинеров для прикрытия отступления. «Отступление было произведено в хорошем порядке на дистанции не более четверти мили от королевской армии»(ля Ну). Маршалы королевской армии де Коссе и Франсуа, герцог де Монморанси приказали установить штандарты и знамена, и возле них трубачи и барабанщики сигналами собирали рассеявшуюся кавалерию и пехоту, чтобы образовать новую боевую линию. «Это бы не помогло парижской милиции, которая разбрелась также усердно, как до того рвалась в бой». (ля Ну)
(Ля Ну намекает, что парижская милиция окончательно утратила порядок, как только вступила в бой, и собирать ее вновь и строить при помощи сигналов было бессмысленно. Основная масса пехоты королевской армии: швейцарцы, полки Бриссака и Строцци фактически не принимали участия в сражении, которое было по преимуществу кавалерийским боем. Особенно это относится к католической армии. А.Е.)
При известях о начале битвы д’Андело бросился из Понтуаза на соединение с главными силами на полной скорости, но он прибыл слишком поздно, чтобы попытаться начать наступление. Королевская армия меж тем вернулась в Париж, везя с собой умирающего коннетабля, но зато она отбросила врага и открыла путь поставкам продовольствия в столицу.
Как сказал Вийельвилль «Король Испании выиграл эту битву, поскольку павшие французы обеих партий не могли сражаться во Фландрии и Голландии». (Имеется ввиду, что, ослабление французского дворянства и войск, воюющих между собой в яростной гражданской войне, было на руку испанцам и позволяло им беспрепятственно вести войну во Фландрии и в Нидерландах против гёзов, пока французы убивали друг друга. А.Е.)

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Последний довод королей

главная